Книга Развод без правил, страница 4 – Вера Главная

Машина плавно тронулась с места, и инерция вдавила меня в спинку сиденья, словно невидимая рука, прижимающая к земле, чтобы я не трепыхалась.

— Выпустите меня! Немедленно! — голос сорвался на визг, чужой, истеричный, режущий уши. Я ненавидела себя за этот звук и потерю контроля, но паника уже захватила горло костлявыми пальцами.

Виктор даже не повернул головы. Он сидел расслабленно, вальяжно раскинув ноги, словно мы ехали на обычную деловую встречу, а не совершали преступление средь бела дня.

Его профиль, высеченный из гранита, оставался пугающе спокойным. Ни один мускул не дрогнул на лице, пока я билась в истерике рядом с ним. Он достал телефон, провел пальцем по экрану и набрал сообщение, полностью игнорируя мое существование. Столь наглое пренебрежение, абсолютное равнодушие к моему протесту унижало сильнее, чем если бы он ударил меня. Я для него не человек. Я — досадная помеха, шум, который нужно перетерпеть.

— Вы слышите меня? — я развернулась к нему всем корпусом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. — Это похищение! Статья 126 Уголовного кодекса Российской Федерации! Группа лиц, по предварительному сговору! Вы понимаете, что вы делаете? Это от пяти до двенадцати лет лишения свободы! Я уничтожу вас! Я подниму всех!

Тишина.

Только шуршание шин по асфальту и тихий гул мощного мотора, который уносил меня все дальше от моей машины, от моей жизни, от всего, что я строила годами. За тонированными стеклами проносились огни огромного города — размытые, недосягаемые полосы света. Люди шли по тротуарам, машины стояли в пробках, жизнь текла своим чередом, и никто, абсолютно никто не знал, что в этом черном монстре, похожем на катафалк, сейчас ломают мою судьбу.

Меня трясло. Зубы стучали так сильно, что я боялась прикусить язык. Я судорожно шарила по карманам в поисках телефона, но пальцы не слушались.

— Успокойся, — произнес он. Одно слово. Тихое, ровное, лишенное эмоций. — Тебе ничего не угрожает.

Но от этого тона у меня внутри все оборвалось. Так не просят, а приказывают. Например, взбесившейся собаке, прежде чем надеть на нее намордник.

Он наконец-то соизволил посмотреть на меня. Медленно, лениво повернул голову, и я снова встретилась с этими глазами — темными провалами, в которых не было ни капли сочувствия, только холодный, расчетливый интерес.

— Я не успокоюсь! — выплюнула ему в лицо, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони до боли. — Остановите машину! Вы не имеете права! Я адвокат! Я знаю законы! Вы не можете просто так хватать людей на улице!

Виктор усмехнулся. Уголок его рта дернулся вверх, обнажая хищный оскал. Он смотрел на меня, как ученый смотрит на подопытную крысу, которая вдруг начала проявлять чудеса интеллекта и агрессии.

Ему было весело. Боже, ему было весело. Мой страх, мой гнев, мои угрозы — все это для него было лишь пикантной приправой к скучному вечеру.

— Твои законы, Ирина, работают только там, за дверью, — его голос сделался ниже, вкрадчивее, заполняя собой пространство салона, вытесняя кислород. — Здесь, внутри, закон — это я. И сейчас я решил, что мы едем ужинать. Не трать силы на истерику, они тебе еще пригодится. Вечер только начинается.

— Какой к черту ужин?! — я задохнулась от возмущения. — Вы в своем уме? Я вас ненавижу! Я не сяду с вами за один стол! Вы... Вы бандит! Животное!