Книга Развод без правил, страница 37 – Вера Главная

Я шла, не разбирая дороги, чувствуя, как холод пробирается под тонкий шелк платья, но физический дискомфорт хоть немного отвлекал от того ада, который творился в моей душе. Меня уничтожили как профессионала, растоптали как женщину, и сейчас только этот ледяной ветер возвращал ощущение реальности.

Неожиданно тишину сада разорвал визг автомобильных покрышек и яростный гул мотора, доносящийся со стороны главных ворот.

Я замерла, глядя, как красный внедорожник тормозит прямо у кованых створок, едва не снеся одну из них, а из него, словно фурия, вылетает женщина в дорогом меховом жилете. Она заверещала так пронзительно, что даже птицы в саду замолчали, напуганные этой концентрацией злобы и истерики. Женщину я узнала мгновенно — это лицо со следами недавней пластики и глазами, полными яда, видела в залах суда слишком часто, чтобы ошибиться.

Антонина Петровна Маслова. Бывшая жена моего тюремщика.

— Открывай, ты, кусок идиота! — орала она на охранника, колотя кулаками по железным прутьям ворот. — Я знаю, что он там! Виктор! Выходи, сволочь! Я знаю, что ты прячешься от меня!

Охранники у ворот замялись, не зная, как реагировать на женщину, которая выглядела как безумная попрошайка в дизайнерских шмотках. Лицо покраснело от крика, в нем сквозило столько неприкрытого, грязного отчаяния, что мне на секунду стало ее жалко. Но жалость тут же сменилась ледяным ужасом, когда блуждающий взгляд незваной гостьи зацепился за мою фигуру посреди сада.

— А это еще кто? — ее визг сорвался на хриплый шепот, который я расслышала даже на расстоянии.

Она впилась в меня глазами, в которых медленно проворачивались шестеренки узнавания. Антонина подошла к решетке вплотную, вцепляясь в нее пальцами с хищным маникюром. Ее губы искривились в змеиной улыбке, от которой по моему позвоночнику поползли ледяные мурашки. Она узнала меня, адвоката, которая защищала Арину Маслову и помешала ее сыну забрать ребенка. Адвоката, который теперь стояла в саду ее бывшего мужа в домашнем платье.

— О-о-о, какие люди! — взвизгнула она, и в этом звуке было столько торжествующей ненависти, что я невольно сделала шаг назад. — Адвокат Яровая! Неподкупная защитница угнетенных! Так вот где ты теперь отрабатываешь свои гонорары, дрянь?

— Антонина Петровна, уйдите. Вам здесь не рады, — я постаралась, чтобы мой голос звучал твердо, но он предательски дрогнул.

— Не рады? Мне?! — она снова забилась в истерике, тряся ворота так, что те задрожали. — Ты, дешевая шлюха, думаешь, что если залезла к нему в постель, то стала здесь кем-то? Ты для него — подстилка на неделю, вещь, которую он выкинет в тот же мусорный бак, где нашел!

Ее слова хлестали меня по лицу, как крапива, и я чувствовала, как красные пятна стыда и гнева выступают на шее. Я знала, что она участвовала в похищении внука, знала, на что способна эта женщина ради денег и власти, но сейчас ее оскорбления били в самую цель. Она видела меня именно такой, какой я себя ощущала — бесправной наложницей, лишенной голоса и воли, и эта правда была невыносимой.

— Ты хоть понимаешь, во что вляпалась, девочка? — Антонина приникла лицом к прутьям, и ее дыхание, казалось, несло запах серы. — Я уничтожу тебя. Я напишу в газеты и расскажу всем, как ты «защищала» интересы клиентов, прыгая из кровати в кровать. Ты больше никогда не получишь ни одного дела в этом городе, ты будешь жрать пыль на обочине!