Книга Развод без правил, страница 76 – Вера Главная

— Пошел к черту! — выдохнула я севшим голосом. — Вы не люди. Вы звери.

— Звери в зоопарке, дура, — хохотнул первый, идущий впереди с фонарем. — А мы — санитары леса. Очищаем природу от мусора вроде тебя. Так что подумай над предложением Коляна. Я бы на твоем месте согласился. Умирать с перерезанным горлом долго и больно, кровь в легкие попадает, хрипеть будешь, булькать…

Я закусила губу до крови, чтобы не закричать. Внутренний карман жакета давил на ребра. Телефон все еще оставался на месте, нагреваясь от тепла моего тела.

Знали ли они? Догадывались ли?

Нет. Они были слишком уверены в своей безнаказанности, увлечены предвкушением убийства и насилия. Они не видели во мне угрозу. Я была для них вещью. Куклой, которую можно сломать перед тем, как выбросить.

Мы вышли на поляну — небольшую проплешину в лесу, окруженную плотной стеной елей. Посреди поляны стояло одинокое, кривое дерево — старая сосна с ободранной корой, похожая на скелет гигантского зверя. Луч фонаря выхватил из темноты силуэт.

Петр Глинский стоял, прислонившись к стволу, и курил. Огонек сигареты тлел красным глазом во тьме. В идеально чистом пальто и дорогом костюме, он выглядел так, словно вышел на вечерний променад по набережной, а не приехал на казнь в глухой лес.

— Долго возитесь, — бросил он, не повышая голоса, и от этого спокойного тона у меня внутри все смерзлось. Он бросил окурок в грязь и тщательно растер его носком лакированного ботинка. — Аксенов уже на подходе. Я вижу маячок его машины. Десять минут.

— Дорога дрянь, Петр Алексеевич, — оправдывался Колян, подталкивая меня к дереву. — Да и клиентка упиралась.

— Вяжите ее, — равнодушно скомандовал Глинский. — Быстро. Лицом к въезду. Виктор должен увидеть ее сразу, как только фары пробьют тьму. Это собьет его с толку. Секунда замешательства — это все, что нам нужно.

Меня швырнули к сосне. Кора больно впилась в спину сквозь тонкую ткань одежды. Охранники достали пластиковые стяжки и веревки. Один схватил мои руки и грубо завел их за ствол дерева.

— Не дергайся, сука, — прошипел он мне в ухо, затягивая узел так туго, что веревка врезалась в запястья, перекрывая кровоток. — Сейчас мы тебя оформим в лучшем виде.

Второй охранник, Колян, присел передо мной на корточки. Он поставил фонарь на землю так, чтобы свет бил в лицо снизу вверх, ослепляя. Его руки потянулись к моей блузке.

— Шеф, — окликнул он Глинского, не отрывая взгляда от моей груди. — Может, мы ее того… Пока время есть? Разогреем, так сказать, чтобы кричала натуральнее. Аксенов услышит — быстрее побежит.

Его пальцы, грязные, с черной каймой под ногтями, коснулись пуговиц на моей рубашке. Я забилась, пытаясь ударить его ногой, но он легко перехватил мою лодыжку и с силой развел мои ноги.

— Нет! — мой крик эхом разлетелся по лесу, распугивая ночную тишину. — Не трогай меня! Убери руки, тварь!

— Тихо! — рявкнул Колян и с размаху ударил меня по лицу тыльной стороной ладони. Голова мотнулась, во рту стало солоно от крови. — Шеф, ну разреши. Пять минут делов-то. Нервы успокоить.

Глинский подошел ближе. Он посмотрел на меня, потом на охранника. В его взгляде читалась брезгливость, но не ко мне, а к ситуации в целом.

— Отставить, — ледяным тоном произнес он. — Вы здесь не для этого. Мне нужна приманка. Целая. Если она будет биться в истерике или валяться без сознания, Аксенов заподозрит засаду раньше времени. Мне нужно, чтобы она смотрела на него. Чтобы звала.