Книга Ты станешь моей, страница 22 – Кейт Морф

— Интересно, — говорит он тихо, почти себе под нос. — Ты первая, кто не отвел взгляд.

Я растеряно моргаю и не знаю, что ответить.

Он выпрямляется, а потом медленно отводит взгляд, и снова смотрит на картину.

— Сколько ты хочешь за этот портрет?

— Она не продается, — отвечаю сразу же.

Он слегка приподнимает бровь.

— Почему?

Я на долю секунды теряюсь. Я ведь и правда не думала об этом. Решила выставить ее сегодня, потому что иначе бы задохнулась. А теперь кто-то стоит передо мной и хочет купить мое творение, как вещь.

Я выпрямляюсь.

— У всего есть цена, — произносит он уверенно и смотрит мне в глаза.

— Зачем он тебе? — спрашиваю я. — Зачем?

— Хочу сжечь.

— Что? — я почти отступаю назад, но нога неосознанно возвращается на место. — Ты серьезно?

Лицо парня не выдает ни одну эмоцию.

— Я… я всю ночь ее рисовала… — обиженно вырывается у меня. — Ты хоть понимаешь, что она для меня значит?

— Понимаю. Поэтому хочу, чтобы ее больше никто не видел.

В его голосе нет угрозы, нет ярости. Но в его словах чувствуется нечто, от чего у меня бежит холод по спине.

Он говорит это так обыденно, как другие говорят: «Пора уходить» или «Дождь начинается».

— Это…, — я делаю глубокий вдох, стараясь говорить спокойно. — Это просто картина, понимаешь? Рисунок на бумаге. Он не может ничего изменить. Он не опасен.

— Тогда почему ты ее нарисовала?

В горле становится сухо, в висках пульсирует.

Я вдруг понимаю: он видит, что я вложила в этот портрет не просто уголь, а себя.

Я открываю рот, но не знаю, что ответить.

Слишком честно? Слишком сложно?

— Никто не должен ее видеть, — повторяет он мягче. — Никто, кроме тебя.

Он подходит вплотную, останавливается на расстоянии нашего дыхания. Моя спина цепенеет, сердце глохнет от собственного удара.

«Поцелованный тьмой» выше, шире и темнее. И все, что я сейчас вижу, это только его глаза. Он изучает меня, слегка нахмурив бровь, пытается проникнуть в мои мысли, что-то узнать для себя.

Я замечаю на его лице озадаченность.

— Ты…, — он говорит медленно и негромко. И в его голосе больше удивления, чем вопроса. — Ты меня не помнишь?

Аня

— Ты меня не помнишь? — хрипло переспрашивает парень, надеясь вырвать меня из ступора.

Я чувствую, как мое сердце сбивается с ритма.

— Ч-что? — выдыхаю я, едва слышно.

Я страшно растеряна.

Руки парня резко ложатся мне на плечи. Крепко, но не больно, и он чуть встряхивает меня, как будто пытается вытряхнуть ответ изнутри.

— Аня, — нервно произносит он, — ответь. Ты. Меня. Не. Помнишь?

Я вжимаюсь в себя, молча хлопаю ресницами.

Медленно, но почти беззвучно, шепчу:

— Нет…

И тогда я вижу, как в его глазах поднимается тьма. Та, что прячется в чужих подворотнях, что дышит за спиной, когда ты ускоряешь шаг. Она не просто в нем, она часть него.

Он отпускает меня, затем разворачивается и уходит.

Мои пальцы судорожно сжимаются. Я смотрю ему вслед, сжав губы.

Бежать? Стоять? Забить?

Нет!

Никаких «забить»!

— Стой! — вырывается из меня прежде, чем я успеваю испугаться.

Но парень никак не реагирует на мои слова.

Я бросаюсь за ним, обгоняю. Встаю прямо перед ним, раскинув руки, как барьер.

Не пущу, пока он мне все не объяснит! Я чувствую, что он знает про меня больше, чем я сама.

Он тормозит, почти врезаясь в меня.

— Скажи, мы знакомы?