Книга Ты станешь моей, страница 56 – Кейт Морф

Позже столик уже убран, остатки соевого соуса стерты салфеткой, бокалы с вином стоят почти полные. Мы даже не пили толком. Сидим в обнимку в мягком полумраке, в уютной тишине, где слышно только, как стучит мое сердце.

Я глажу его руку от запястья вверх, по татуировке, которую знаю уже почти наизусть. Словно читаю историю, спрятанную под кожей. Мои пальцы останавливаются там, где чернила тонко перетекают в шрам. Артём не убирает руку, не дергается, только замирает на секунду. Я ловлю его глубокий и серьезный взгляд. Такой... мой.

Я закусываю губу. Откуда-то изнутри, тихо, почти шепотом вырывается:

— Мой Темный.

Он приподнимает бровь.

— Что?

— Мой Темный, — повторяю я, уже чуть смелее.

Артём смотрит озадаченно, потом вдруг медленно и искренне улыбается:

— Темный?

Я смеюсь, чуть смущенно.

— Ну да. У тебя весь образ такой: мрачный, таинственный, будто ты вылез из ночи и принес с собой тьму. А еще про себя я называю тебя «Поцелованный тьмой».

— Ух ты, — он смеется, качая головой. — Вот это у тебя фантазия, Анют.

— У меня с детства с воображением все в порядке, — пожимаю плечами.

Он чуть наклоняется ко мне, шепчет, будто заговор:

— А я хочу быть поцелованным... Анютой. Обладательницей самых красивых глаз.

Я смущенно улыбаюсь, но внутри все разливается теплом. Его пальцы нежно касаются моей щеки. Не спеша, словно спрашивая молчаливого разрешения, я тянусь рукой к его груди. Замираю.

— Я могу прикоснуться к твоей груди?

Он спокойно кивает.

— К груди — можешь. К животу... пока не надо.

— Хорошо, — понимающе киваю.

Я прикладываю ладонь к его груди, чувствую, как под кожей глухо отзывается пульс. Его сердце живое, сильное, любимое.

Он притягивает меня к себе и целует медленно и бережно.

Мне не нужен никто другой. Ни тот, кто свистнет с машины. Ни тот, кто обещает золотые горы. Только он. Мой Поцелованный тьмой. Мой Артём.

Я долго смотрю на его лицо, на губы, которые только что целовали меня так, будто в этом мире ничего не существует, кроме нас. Стараюсь запомнить каждую мелочь, руки чешутся, хочется сесть рядом и нарисовать его очередной портрет.

И в груди поселяется уверенность, что все так и должно быть. Да, во мне больше нет сомнений, поэтому я неторопливо наклоняюсь к его уху. Дыхание перехватывает, я почти шепчу:

— Я хочу, чтобы ты...

Но вдруг останавливаюсь.

Мой взгляд цепляется за край футболки, там, где ворот чуть отходит от кожи, и из-под ткани выглядывает знакомый изгиб татуировки. Я всегда их замечала. Эти линии, намеки, очертания, как будто часть тайны, которую он не торопится открывать.

Он чувствует мой взгляд и слегка наклоняет голову вперед, будто разрешает. Я тянусь пальцами, медленно отодвигаю ткань и замираю.

Глаза.

Два зеленых глаза, набитых у основания шеи. Они гипнотически смотрят прямо в меня, сквозь меня, будто знают что-то такое, чего не знаю даже я сама. Они живые. Холодные. Настороженные. Завораживающие.

— Они..., — только и успеваю выдохнуть.

Артём молчит, но я чувствую, как напряглись его плечи. Скорее, от внутренней собранности. Он готов к моим вопросам. Или не готов, но все равно примет их.

Артём

— Да, это твои глаза, Ань, — говорю я, глядя на девчонку через плечо.

Она только что отодвинула ворот моей футболки, и теперь ее теплые ладони осторожно лежат у меня на лопатках. Она затаила дыхание и смотрит на татуху, не отрываясь.