Книга Ты станешь моей, страница 85 – Кейт Морф

Артём делает глубокий вдох и проводит ладонью по своим полосам.

— Только Васька Мазуров безнаказанно ходит по земле. Я искал его все четыре года, эта гнида быстро свалила из города, когда узнала, что я выжил. Он думал, что я сдам его. Но я приготовил ему кое-что другое. Я свалил из того злачного места, переехал сюда. Пытался начать все заново. А потом увидел тебя.

Я придвигаюсь к нему ближе.

— После того, как ты меня спасла, я навсегда запомнил твои глаза, твой голос. Ты приходила ко мне во снах, там ты была моей. Я просыпался и ненавидел новый день, хотелось спать вечно, лишь бы видеть тебя. Но как я не пытался, я не смог тебя найти. Кто вызвал скорую, никто не знал.

— Это был мой отец, — тихо произношу я.

Артём кивает.

— С той ночи у меня остался твой крестик?

Артём снова кивает.

— Что ты сделаешь, когда найдешь этого Мазурова? — с тревогой в голосе спрашиваю я.

— Не знаю. Уже нет такой лютой жажды мести. У меня теперь есть ты, мне есть ради кого жить.

— Я люблю тебя, — чуть слышно произношу я и обнимаю его крепко.

— Я знаю, мой Ангел, — шепчет он мне в шею и его руки обвивают мою талию. — Я безумно тебя люблю.

Артём

Это лето пахнет для меня духами моей Анюты. Солнце пробивается сквозь зеленые листья деревьев, и лучи ложатся на ее волосы тонкими золотыми прядями.

Мы сидим на веранде маленького кафе. Плетеный диванчик чуть скрипит, когда она двигается. Пират что-то рассказывает Нике, те смеются. Я молчу.

Не потому что мне нечего сказать, а потому что мне достаточно просто смотреть.

Аня пьет лимонад, оставляет на трубочке след от помады, и я ловлю себя на том, что запоминаю такие мелочи. Как двигается ее плечо, когда она поправляет волосы. Как глаза чуть прищуриваются от солнца.

Я до сих пор не верю, что смог ей все рассказать. Что она услышала меня и самое главное — осталась.

Она знает, каким уродливым я являюсь снаружи. Знает, что под этой футболкой навсегда поселились шрамы и дыры. Но она не испугалась.

Я смотрю на нее и думаю: если она когда-нибудь уйдет, я не смогу вернуться к той жизни, что была рядом с ней. Потому что это будет уже не жизнь.

Пират что-то шутит про меня, все смеются. Аня улыбается, но вдруг ловит мой взгляд и замирает. В ее глазах плещется тихое «я здесь», и я понимаю, что мне больше ничего и не нужно.

Я беру ее за руку и переплетаю наши пальцы. Смотрю на тонкие пальчики, на аккуратно состриженные ноготки. Она теперь полностью моя.

Я одержим ей. Да, наверное, это так и называется. Но в этом нет темноты, нет страха и боли. Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Чтобы смеялась так, как сейчас, и чтобы рядом с ней не было никого, кто посмеет ее обидеть.

Да чтобы рядом с ней вообще никого не было кроме меня. Эгоистично? Да.

И если для этого мне придется встать между ней и всем миром, я встану.

Ника вскакивает первой, на ходу допивает свой смузи, машет нам и что-то кричит про «позвоню вечером». Аня ей машет в ответ, смеется.

Пират остается еще на пару минут, но телефон в его руках уже вибрирует как сумасшедший. Он косится на экран, закатывает глаза:

— Ладно, голубки, я погнал. Через час клиент припрется.

— Что-то интересное будет в этот раз? — Аня с интересом смотрит на друга.

На днях она пристала к нему с допросом: какие самые глупые татуировки он делал?! Пирату пришлось несладко, потому что моя девочка не отпустила бы его без ответов.