Книга Ты станешь моей, страница 95 – Кейт Морф

Все. Точка. С этого момента моя жизнь сломана.

Я резко открываю глаза. Комната снова всплывает вокруг меня. Шум дождя за окном. Ольга Ивановна сидит рядом, внимательно смотрит.

— Ты все вспомнила?

Я прижимаю руки к лицу. Меня трясет.

— Да… Господи…, — выдыхаю я. — Я вспомнила…

Слезы жгут глаза, но внутри больше нет пустоты. Теперь там боль и ярость, такая острая, что невозможно дышать. Мне хочется кричать, бить стены, рвать волосы. Потому что правда оказалась хуже, чем я могла представить. Я продала Артёма за свое спасение, за жалкую попытку избежать позора.

Я предала его!

И теперь я ненавижу не Марину, не Васю. А себя.

Я сажусь, согнувшись, сжимаю голову руками, и слышу ровный голос Ольги Ивановны:

— Это тяжело. Но ты сильнее, чем думаешь.

Я поднимаю на нее глаза, полные слез.

— Он должен знать правду, — говорю я тихо. — Пусть он возненавидит меня. Пусть никогда не простит. Но я больше не могу жить с этим.

Ольга Ивановна кивает.

— Это и есть первый шаг, Аня.

Я встаю, ноги дрожат, но внутри есть какая-то новая твердость. Черное пятно, которое висело в моей памяти, наконец прорвалось наружу. И теперь я знаю: я найду Артёма и все ему расскажу.

Пусть после этого я останусь одна. Пусть он отвернется. Но он имеет право знать, за что я его предала.

Я вытираю слезы и впервые за эту неделю чувствую не только боль, но и решимость.

Аня

Я ставлю последнюю тарелку на сушилку, вытираю руки о полотенце и уже иду в комнату, когда раздается резкий звонок в домофон. Сердце вздрагивает, как будто кто-то ударил молотком изнутри.

Кто может звонить так поздно? На часах уже девятый час.

Папа подходит к трубке, нажимает кнопку:

— Кто?

Несколько секунд тишины. А потом папа поворачивается ко мне, его взволнованный взгляд впивается в меня:

— Это Артём.

У меня перехватывает дыхание. Я хватаюсь за косяк, ноги вот-вот ослабнут и я шлепнусь на пол.

Взгляд папы становится серьезным, внимательным, будто он пытается прочитать меня насквозь. И он спрашивает без слов, только кивком: впускать?

Я киваю слишком быстро, потому что если заторможу хоть на миг, Артём может исчезнуть, как сон.

Папа снова подносит трубку ко рту:

— Поднимайся, Артём.

Но потом вновь смотрит на меня:

— Он хочет, чтобы ты сама спустилась.

Я тут же срываюсь с места и бегу к двери. Папа всовывает мне в руки ветровку:

— Там дождь!

Я впрыгиваю в первые попавшиеся шлепки, даже не застегиваю молнию на куртке, и выбегаю на лестничную клетку. Сердце колотится так, будто я лечу вниз без лифта.

И пока бегу, мысли кричат внутри: я не смогла дозвониться Артёму, абонент был недоступен. И тогда я написала ему сообщение, длинное полотно. Расписала все до последней детали. Про Марину. Про Васю. Про фото. Про то, как меня вынудили. Все, что вспомнила на сеансе. Я отправила ему это сообщение, и руки дрожали так, что я едва попадала по буквам.

Я уже свыклась с тем, что он либо никогда больше не появится, либо придет. Вера была во второе.

И вот он стоит перед подъездом, под этим бешеным ливнем, ждет меня.

Я почти падаю, когда выскакиваю на улицу. Теплые капли бьют по лицу, волосы сразу прилипают к щекам, по ногам течет вода.

Но среди бушующей стихии я сразу вижу Поцелованного Тьмой.

Артём стоит недалеко от подъезда. Толстовка черная, насквозь мокрая. Вода течет с его волос, по скулам, губы сжаты. Он поднимает глаза и встречает мой взгляд.