Книга Развод (не) состоится, страница 69 – Диана Рымарь

Как же так получилось, что ухаживала за детьми по большей части я, а они к отцу жмутся.

Он, конечно, принимал посильное участие в их жизни, возил нас в разные поездки, в парк водил, баловал подарками. По воскресеньям всей семьей смотрели фильмы с попкорном, за которым он лично ездил, чтобы порадовать близнецов.

Но ведь это я каждый день готовила им еду, лечила разбитые коленки, помогала с учебой, целовала и обнимала, морально поддерживала. Неужели не ценится? Неужели забылось?

Я же мама!

Уму непостижимо, что Каролина мне тут наплела про способы ублажения мужчин. Как совести хватило учить меня такому?

Глупая маленькая девочка, которая считает себя умнее других.

И никакого сочувствия… Совсем. Только гадости.

Сердце ноет так, что хоть плачь. А толку-то будет с моих слез.

Все-таки это слишком большое испытание, когда тебя отталкивают собственные дети. Это лишает всякой энергии, это бьет прямо в сердце…

Сижу на кухне, думаю свои невеселые думы.

С удивлением замечаю — начинает темнеть. Сколько прошло времени? Не имею ни малейшего понятия. А ведь на день было столько планов, первый выходной за последнюю неделю.

Неожиданно слышу звонок в дверь. Протяжный такой, даже жалостливый.

С опаской смотрю в прихожую.

Уже ничего хорошего ни от кого не жду и гостям не рада.

Подхожу к двери, заглядываю в глазок, а там опять Каролинка. Но в каком виде! Волосы всклокочены, лицо зареванное, помада размазанная, а в руке… Чемодан!

В шоке от увиденного, я открываю дверь, смотрю на дочку во все глаза.

— Солнышко мое, что случилось?

Каролина стоит с дрожащими губами и ни слова не говорит. Как будто боится озвучить то, что ввело ее в такую истерику.

— Кто-то умер? — Вопрос слетает с моих губ.

Каролина отвечает со всхлипом:

— Хуже, мам!

Дочка мнется, кусает губу, видно решая, как лучше выразиться.

Наконец говорит:

— Атом мне изменил!

Я стою в прихожей, прибитая этой новостью, в себя прийти не могу.

Каролина сипит, выдавая детали:

— Я пришла домой раньше, а ему там леденец облизывают! Натурально эта патлатая выдра стоит перед ним на коленях и туда-сюда своими губищами. Я узнала эту сучку! Это его бывшая… Он с ней расстался, когда начал со мной встречаться. Или не расстался, получается? Ведь не могла же она просто так припереться в гости к мужчине, с которым рассталась давным-давно? Мам, как он мог? У меня в груди сплошная рана!

Наверное, сейчас было бы самое время припомнить ей все те гадости, что она мне сказала. Что она сама виновата, что надо было лучше стараться, и вообще все, что выше пояса, — не считается, надо понять и простить, но…

Я не делаю ничего этого. Вижу ведь, в каком она состоянии.

В глаза Каролины столько неприкрытого горя, столько боли, что меня пробирает аж до костей.

Я убью этого Атома! Хотя нет… Я отправлю Миграна его убивать.

Хотя… Мигран ведь не считает то, что выше пояса изменой. Хорошо хоть, дочка с ним больше не солидарна, раз пришла с чемоданом ко мне, а не к нему.

Я завожу ее чемодан на колесиках в комнату. Потом цапаю Каролину за руку, как и несколько часов назад, провожаю ее на кухню.

Начинаю спрашивать:

— Так, ну с любовницей понятно, а Атом что? Выгнал ее?

— Я сама ее выгнала! — воинственно сообщает Каролина. — Схватила за волосы и выволокла в прихожую. Она свою шубку хвать, сапожки пошлые в зубы и бежать…