Книга Развод (не) состоится, страница 71 – Диана Рымарь

— Нет, папа мне ничего такого не говорил, — качает головой Каролина.

Опускает локти на кухонный стол и вглядывается в меня. При этом выглядит шокированной.

Я кусаю губу, думая, как лучше сказать, да и стоит ли вообще вываливать на дочку те отвратительные подробности. С другой стороны, если не вывалю, она так и не поймет, с чего вдруг я такая непримиримая.

Наверное, хватит так уж сильно беречь ее образ идеального отца…

Я вздыхаю и начинаю откровенничать.

В красках рассказываю ей события того ужасного дня, когда я лишилась собственного дома и любви мужа, как тогда считала.

Я ведь на тот момент даже не знала, что у него с Розой было. Лишь догадывалась об этом со слов близнецов. Но одно дело догадываться, другое — слышать из уст супруга, что любовница там ему облизывала.

Мигран нанес мне жуткую рану, практически растоптал меня как женщину. Унизил и вдобавок обесценил все то, что я делала для семьи десятилетиями. Будто я и мои старания ничего не стоят. Ведь это очень страшно — оказаться без дома, когда ты к тому же беременна.

— …Так непередаваемо мерзко слышать от любимого мужчины, что ты больше не нужна, и можешь идти на все четыре стороны, — заканчиваю я свой рассказ.

Смотрю на Каролину и понимаю, что ей близко каждое сказанное мной слово.

— Я никогда не думала, что папа может назвать тебя лишним элементом, — стонет дочка. — Это так несправедливо! Ты ведь — клей, что держит нашу семью, мам! Без тебя все разваливается.

— Это он из ревности всего мне наговорил в тот день, — уточняю я. — Решил, что я ему изменяю, и выдал. Но чтобы сказать такое, надо, чтобы на подкорке сидело, так? Вот с чем я никак не могу примириться, понять. Из ниоткуда подобное не берется. Значит, думал об этом много раз, может даже прокручивал в голове, а получив подходящий повод, вывалил это на меня.

Мне больно от собственных слов.

Но еще больнее от того, что слышу от Каролины:

— У твоего хоть отмаза была, ревновал. А мой — просто так…

Да, хуже ран, которые наносят нам, те раны, что получают наши дети.

Я тянусь с Каролине, сжимаю ее руку. Мне так больно за нее, так невыносимо.

Шепчу с грустной улыбкой:

— Все наладится, вот увидишь.

И в этот момент единения матери с дочкой мы слышим первый звонок телефона.

Это Мигран трезвонит Каролине. «Па-па-па-папа, мой любимый папа…» — разоряется ее аппарат.

Каролина достает из сумочки мобильник и морщится.

— Не хочу с ним разговаривать! Мне противно после всего…

На миг меня колет совесть.

Со своей обидой на мужа я умудрилась сломать его идеальные отношения с дочкой. Но с другой стороны, он мог бы и сам ей все рассказать, по-человечески объяснить, и мне не пришлось бы тогда рушить ее иллюзии.

Мигран тем временем не унимается, все продолжает звонить. Однако следующий звонок удивляет еще больше. Это Атом, и звонит он мне.

Настороженно смотрю на экран телефона.

— Мам, не бери! — сквозь слезы твердит Каролина. — Это он меня достать пытается… Я его у себя заблокировала!

Тяжело вздыхаю: ну и денек сегодня.

— Доченька, мы ведь не страусы, — отвечаю ей.

— В каком смысле? — удивляется Каролина, даже забывает про слезы.

— В том смысле, что нечего прятать голову в песок. Я отвечу, можно? Мне есть что сказать драгоценному зятю.

— Сделай на громкую, — сдается Каролина.