Книга Развод (не) состоится, страница 96 – Диана Рымарь

— Вам все ясно? — спрашиваю у них. — Отныне и вплоть до восемнадцатилетия вы с Настей можете только дружить. Никаких поцелуев, касаний и прочего. Быстро ответили, поняли или нет?

Вижу, насколько против шерсти им мои слова.

— Поняли, — пыхтит Арам и отводит взгляд в правую сторону.

— Не дебилы, дошло, — цедит Артур и отворачивается в левую сторону.

Им так откровенно паршиво от моих условий, что мне их даже чуточку жаль.

Продолжаю уже мягче:

— Отныне у вас с Настей платоническая дружба. И если вы думаете, что я не узнаю, если вы нарушите слово, то я узнаю, и вы горько пожалеете. Отныне я буду следить за вами в оба глаза. В ваших же интересах, чтобы девчонка осталась нетронутой, лучше думайте об учебе.

— Она останется нетронутой, — авторитетно заявляет Артур. — За это не волнуйся, мы проследим.

— Забились, бать, — говорит Арам. — До восемнадцатилетия. Проследим. Никому не позволим ее тронуть.

О как…

Что-то подсказывает, они очень превратно меня поняли.

— Я не имел в виду, что вы должны ходить по пятам и следить, чтобы она ни с кем не спала, — пытаюсь им пояснить. — Я имел в виду, чтобы конкретно вы с ней не спали. А там уж что делает Настя дальше, это ее личное дело. Вы меня поняли?

Смотрю на своих близнецов и понимаю — а ни хрена они не поняли. Вижу одну слепую решимость следить за Настей, чтобы ее никто не трогал. Впору ей посочувствовать, честное слово, ведь похоже, я оказал ей сейчас медвежью услугу.

Успокаивает меня только одно — через три года, когда всей троице исполнится восемнадцать, они вряд ли будут помнить ту влюбленность, какую питают друг к другу сейчас. Дети ветрены, моментально все забывают.

— Мы, вообще-то, все это сделали не только для себя, но и для тебя, — вдруг говорит Артур. — Подставились, чтобы физрук засек…

Я тщетно пытаюсь постичь тайну хода мыслей своих детей, но она ускользает от меня. Как то, что они учились целоваться с одноклассницей, может пойти мне на пользу?

— Что значит — вы устроили это для меня?! — Смотрю на них с нескрываемым возмущением.

Близнецы одновременно ощетиниваются. Даже ближе друг к другу присаживаются, объединяются против меня.

Начинает, как всегда, Артур:

— Мы хотели, чтобы вы с матерью встретились. Может, на фоне общей проблемы с детьми помирились бы. А ты что сделал? Нас сгреб, в машину затолкал, ее одну домой отпустил… Ты вообще с матерью мириться думаешь?

— Да! Думаешь или нет? Сколько мы должны ждать? — поддакивает ему Арам.

Вот оно что, оказывается. Это они показательное выступление устроили, чтобы и маму, и папу в школу. Мирить нас пытались в очередной раз. Что у моих детей в головах? Опилки?

— Вы не должны были этого делать! — рычу на них. — Мы с вашей матерью взрослые люди, сами разберемся…

— Я вижу, как вы разбираетесь! — отвечает мне в тон Артур. — Мама ходит грустная из-за тебя, а Каролина ей на мозги капает, что они классно вместе проживут, будут матерями-одиночками. Капает и капает, капает и капает. Мать скоро в это поверит! Ты этого добиваешься?

Их слова для меня что кипяток на кожу. Моментальная адская боль.

Раньше я для своей ненаглядной девочки Каролиночки был богом, которого она обожала. А теперь дочь даже трубку не берет. И это при том, что я позаботился, дабы ей привезли вещи, а ненужное барахло из квартиры, где они жили, я лично отвез на склад. Обо всем побеспокоился.