Книга Метод чекиста, страница 49 – Валерий Шарапов

Но все равно стопроцентной уверенности, что они не используются врагом, нет. И неизвестно, что они тут пронюхали. Поэтому явка с повинной нужна, чтобы отправить их минимум на пятерик в места настолько отдаленные, что оттуда ни писем, ни известий не приходит. Откуда они никакую весточку не передадут. И где будет продолжена их разработка — для порядка.

А к тому времени, как они выйдут на свободу, объект уже будет достроен, рассекречен и явлен миру как великое достижение советской науки и техники.

Куратор объекта кивнул, когда я ему расписывал, как надо поступить с задержанными.

— Сделаем. Не в первый раз, — кивал майор.

Покрутились мы с Добрыниным. Прошлись по стройке. Переночевали в казарме. И ближе к полудню, завершив все, что планировали, отправились в Москву.

Мимо проносились леса, поля, колхозы, поселки. Убегала под колесами дорога. Добрынин трындел, что он все-таки дойдет до Театра сатиры, потому как жить не может без их нового спектакля «Свадьба с приданым». И что ему обещали пропуск с семьей на Красную площадь на Первое мая.

В Москву добрались уже во второй половине дня. Я высадил его у Особняка с напутствием:

— Доложишься Белякову, как и что мы накопали. А я на Петровку. Поищу компромат на этих гавриков. Людей о них поспрашиваю.

— Ну да. Как на доклад, так Добрынин, — занудил мой помощник. — А как врага бить — так Шипов. Несправедливо, дружище.

— Тебе зова трубы и свиста сабель не хватает?

— Не хватает, — признался Добрынин.

Оно и понятно. Боевых подвигов и в войну, и после нее, в составе специальных групп НКВД, у него немало. И, как человека войны, его все время на эту войну и тянет. Тут мы с ним как братья…

На Петровке я быстро пробежался по этажам, забросил запросы по тем трем жуликам. В картотеке подтвердили — есть такие, числятся на исправработах в московских учреждениях. Выяснили быстренько, что два дня назад они смылись. Почему в розыск не объявили? Как я понял, что по случаю кратковременных отлучек «исправрабочих», особенно когда они не на режиме, ажиотаж поднимать не принято. Вот если возвращение затягивается — тогда розыск и по всей строгости, с переводом в зону.

Похоже, эти трое — обычное мелкое ворье, шпана без руля и ветрил. Судимы за то, что подломили какую-то хлебную палатку. Интересно, откуда у них такой блатной кураж и обильные татуировки? Может, все же посерьезнее дела за ними числятся? Ладно, теперь по камере их вывернут мехом наружу, припомнят, что было и чего не было.

В общем, собрал я справки, какие мог. Будет что Белякову показать и чем отчитаться. Любят все начальники бумаги — это у них родовой признак. Других в начальники не берут.

Завершив эту суету, я отправился в гости к Дяде Степе. И застал его на рабочем месте за странным занятием. Он сидел и задумчиво рассматривал лежащий перед ним пистолет, изъятый у Жорика Стихоплета. Хороший пистолет. Парабеллум П-08, которыми пользовались офицеры вермахта и в Первую, и во Вторую мировую. У меня тоже одно время такой был, когда партизанил, потом сменил на более современный вальтер.

— Как там наш античный герой-стихоплет? — Я устроился на стуле и с удовольствием вытянул натруженные в беготне ноги.

— Признался, — с удовлетворением сообщил Дядя Степа. — В первый раз в жизни. Обалдел, когда узнал, что мы не из какой-то таинственной организации, а просто развели его, как дите. Но деваться уже некуда. Явка с повинной. Раскаялся, сволочь. Да и шкета его раскололи. Двойное убийство раскрыто.