Книга Метод чекиста, страница 52 – Валерий Шарапов

— Обижаешь! Уже два автобуса оперов из Дзержинского района моторы греют. Ты в деле?

— А как же. — Я постучал ладонью по подмышечной кобуре.

— Только не стреляй слишком. А то прокурор за уголовников обидится. Они ему дороже любого милиционера.

— Это знакомо.

— Ты на машине?

— Да.

— Ну, тогда шашки вон, в седла!..

Стол заставлен бутылками с синеватым мутным самогоном, завален продуктами, в том числе деликатесами. В углу одноногий баянист задорно наяривает на своем инструменте модный фокстрот. И братва в наличии — обильно татуированная, разношерстно одетая, от обносок до дорогих костюмов. Присутствовали и дамы.

Трое гостей пляшут — со вкусом так, самозабвенно. Еще четверо заговорщически шушукаются за столом. В стол воткнута финка — это наверняка что-то значит, но меня не особо интересуют уголовные обычаи, традиции и предрассудки.

Такую картину мы увидели, ворвавшись в помещение.

Операцию готовили заранее. У здания Дзержинского РОВД собралась приличная сила. По автобусам, и вперед — на врага.

Едешь через Марьину Рощу по Новомосковской улице, и справа открывается убогий поселок — Пушкинский студгородок. Двухэтажные, некогда чистенько отштукатуренные, а ныне до ужаса обшарпанные бараки.

Вообще место это колоритное. Приходилось бывать. Обитал тут у нас объект оперативного интереса — фельдшер в медицинском пункте. Ни при чем оказался, так что, наверное, до сих пор работает.

В тридцатые годы здесь возвели несколько десятков двухэтажных бараков — такое специфическое общежитие для студентов, чтобы те постигали науки и готовились влиться в ряды строителей социализма в более-менее комфортных условиях — то есть чтобы крыша над головой была. А еще заселяли строителей.

Между бараками была неухоженная земля, постепенно превратившаяся в огороды на бескормицу. Имелись тут и достижения цивилизации — магазины, студенческая библиотека, дешевая столовая. Даже детсад со школой и спортивные площадки. С самого начала строилось все как времянка — пока не вырастет вокруг город-сад, — но нет ничего временного, что не стало бы постоянным.

Бараки так и стояли, пережив войну. Студентов там становилось все меньше. Заселялся самый разный народ. В числе прочих люди неоднозначной судьбы и подпорченной биографии. А с ними пришли и малины, притоны — чтобы все как у людей.

Уже стемнело, когда милицейские автобусы подкатили к студенческому городку. Звенели совсем рядом неторопливо ползущие в центр семнадцатый и тридцать девятый трамваи — их путь лежал через Крестовский путепровод и Рижский вокзал. Сразу бросался в глаза гордо, как крепостная башня, возвышающийся на пригорке во дворе высокий сортир, окруженный помойкой. А рядом длинный-предлинный барак — наша цель. На первом этаже окна горят и слышится залихватская музыка.

Мы двинули вперед, на захват укрепления, пленных и трофеев. И в просторной комнате, похоже, объединенной из нескольких клетушек — прям бальная зала, — увидели эту культурную идиллию.

— Угрозыск! Всем оставаться на местах! — прокричал здоровенный, напоминающий по сложению платяной шкаф, оперативник из Дзержинского отдела милиции, угрожающе размахивая табельным ТТ.

— Атас! — Ответом ему послужил истошный женский крик.

Один из мирно отдыхающих татуированных тут же сиганул в окно — повезло ему, что оно было открыто, иначе порезался бы. Впрочем, этот отчаянный гимнастический прыжок ему не помог. Под окнами его ждали с нетерпением и приняли в ласковые, но сильные руки. Оттуда только и слышалось: