Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 102 – Мелвилл Дэвиссон Пост

Могучий мужчина с ругательством шагнул к моему дяде.

— На какое такое проклятое предзнаменование ты намекаешь, Эбнер?

— Кэмпбелл, я согласен с твоим определением: предзнаменование и вправду проклятое.

— Скажи прямо! Какое предзнаменование? Какой знак?

— А вот какое: Макферсон, который родился в рубашке, видел летящего стервятника.

— Черт возьми, приятель! – воскликнул Кэмпбелл. – Ты что, веришь в такую чушь? Макферсон видит свои предзнаменования в оловянной кружке с кукурузным виски, от которого ему могли бы примерещиться даже крылатые животные Иоанна Патмосского! Ты хочешь сказать, Эбнер, что веришь в видения Макферсона?

— Я верю в то, что вижу сам, – ответил мой дядя.

— И что же ты видел? – спросил мужчина.

— Я видел стервятника. А я родился без рубашки и не имею пристрастия к спиртному.

— Эбнер, ты бродишь в темноте, и у меня нет времени искать тебя на ощупь. Моя невеста, наверное, уже готова.

— Но готов ли ты? – спросил мой дядя.

— Приятель! – вскричал Кэмпбелл. – Ты что, вечно будешь ходить вокруг да около? Что ж, тогда иди к дьяволу! Я готов, а вот и женщины!

Но это была не невеста в сопровождении женщин, а Макферсон, который спросил, пора ли уже вести невесту.

Встав из-за стола, Эбнер заявил глубоким ровным голосом:

— Кэмпбелл, если невеста готова, то ты не готов.

Но его собеседник уже терял терпение.

— Черт бы тебя побрал! – закричал он. – Если ты имеешь в виду что-то конкретное, скажи, а не петляй по кустам!

— Кэмпбелл, по обычаю следует спрашивать, знает ли кто-нибудь причину, по которой брак не должен состояться. Должен ли я предстать перед собравшимися и назвать причину? Или мне сообщить ее тебе еще до начала свадьбы?

Эта угроза заставила Кэмпбелла насторожиться.

— Попроси всех подождать, – сказал он Макферсону.

Потом закрыл дверь комнаты и повернулся к моему дяде лицом – плечи расправлены, кулаки сжаты, с губ срываются проклятия.

— Итак, сэр, – и он снова выругался, – в чем дело?

Мой дядя встал, достал что-то из кармана и положил на стол. Это был кусочек хлопчатобумажного ворса, скрученного так, будто кто-то крепко покатал его в ладонях.

— Кэмпбелл, сегодня утром, когда я ехал по тропе на твоем горном пастбище, мне на глаза попалось что-то белое. Я наклонился и подобрал с твердой земли кусочек ворса. Это меня озадачило. Почему он здесь и в таком виде? Я начал осматривать землю, медленно двигаясь по все расширяющемуся кругу. Вскоре я нашел второй кусочек, затем третий, так же крепко скрученные, как и первый. И тут я заметил интересную вещь: все эти кусочки лежали на одной линии, которая вела вниз от тропы по склону пастбища к границе леса. Я вернулся на тропу и там, на спекшейся земле, рядом с этими кусочками ворса нашел место, куда вылили ведро воды.

Кэмпбелл подошел, встал напротив Эбнера и слегка наклонился, уставившись на ворс.

— И что дальше?

— Мне пришло в голову, – продолжал мой дядя, – что, возможно, такие же кусочки можно найти над тропой, а не только под ней, поэтому я поехал вверх по склону к ограде. Я не нашел ни единой скрученной ворсинки, но обнаружил кое-что другое: сорняки по другую сторону забора были вытоптаны. Я спешился и присмотрелся повнимательнее. Прямо над вытоптанными сорняками поперек верхней перекладины не так давно клали что-то железное.