Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 100 – Мелвилл Дэвиссон Пост

— Кэмпбелл в доме? – спросил мой дядя.

— Да, и готовится к приезду священника.

— Он один?

— Один, – ответила женщина с насмешливой улыбкой. – Как и подобает жениху, который должен заняться последними предсвадебными размышлениями.

— Тогда, – ответил мой дядя Эбнер, – я согласен на сделку.

Красная Орлица рассмеялась тяжелым мужским смехом.

— Задержи его, если сможешь. Это будет увлекательное занятие, Эбнер, и ты поупражняешься в сообразительности. Но действовать нужно тонко. Я не позволю тебе связывать жениха, подобно силачу в священном писании. – Она засмеялась громче. – Впрочем, связать его может оказаться не проще, чем действовать с хитростью. Он не слабее тебя.

Рыжеволосая женщина повернулась, чтобы выйти, но напоследок сказала, на этот раз спокойно:

— Эбнер, не суди меня слишком строго. Кто-то должен немного подумать о хорошеньких дурочках. Они похожи на полевые лилии, которые неразумно считают, что всегда будут цвести, что зимы не будет! Боже, да у них мозгов не больше, чем у телячьего рагу! И что такое их маленькие любовные увлечения по сравнению с жестокостью жизни? А их слезы, Эбнер, подобны летнему дождю, который льется из каждого облачка. Их головы забиты глупостями о том, что явится принц, и из-за этих бредней они не могут найти достойного мужчину! Я пошлю за Руфусом. А когда ты покончишь с ужином, Макферсон отведет тебя к Кэмпбеллу.

Не успела женщина выйти, как старик скользнул ближе к Эбнеру и прошептал:

— Друг мой, не найдется ли у тебя капельки?

— Никакого спиртного, Макферсон, – отрезал мой дядя.

Затуманенные глаза старика заморгали, как у полуослепшей совы.

— Это было бы так здорово, всего одна капелька на ночь.

— Прибереги выпивку для свадебного веселья, – сказал дядя Эбнер.

— Нет, дружище, какое там веселье! – Старик быстро огляделся по сторонам. – У орла есть клюв и когти, а что такое голубка, дружище?

— Что ты имеешь в виду, Макферсон?

Старик через стол уставился на гостя и сказал:

— У тебя плечи, как у твоего деда, приятель.

Мой дядя отложил вилку.

— Макферсон, что тебя беспокоит?

— Я родился в рубашке, поэтому умею видеть.

— И что же ты видишь? – спросил Эбнер.

— Летящего стервятника, – ответил старик, – но под ним темным-темно.

Дядя Эбнер снова застыл, словно вырезанная из дерева фигура.

— Стервятник! – повторил он.

— Да, дружище. Что нужно, чтобы спасти голубку?

— Стервятники… Может, и так, – пробормотал мой дядя.

— Красный орел и мерзкий стервятник! – воскликнул старик. – Да, друг мой, стервятник – это птица смерти!

— Птица смерти, но не хищная птица, – с этими словами дядя Эбнер встал и холодно добавил: – Судя по всему, у тебя есть фамильяр, Макферсон. Возможно, фамильяры продолжают появляться после Эндорской ведьмы. Это мир, полный тайн. Но я не должен приходить к тебе, чтобы вызвать дух Самуила, и теперь я понимаю, почему господь запретил колдовать. Потому что ты вводишь в заблуждение рабов божьих. Если в этом деле и замешан стервятник, Макферсон, то вряд ли он символ нашего жениха. А теперь не отведешь ли меня к Кэмпбеллу?

Старик распахнул дверь, и Эбнер вышел в холл. Стоило ему шагнуть за порог, как девушка, подслушивавшая у двери, бросилась прочь. Она была полуодета, вся в белом, как будто всего на мгновение вырвалась из рук утомленных женщин, готовивших ее к свадьбе. Ее бледное как мел, лицо и широко раскрытые испуганные глаза делали ее похожей на привидение.