Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 97 – Мелвилл Дэвиссон Пост

Большие голубые глаза на смуглом лице расширились.

— Конечно, я должен был бы потребовать страховку, поскольку имел на это право, – хладнокровно, без тени страха, подтвердил Берд. – Но, Эбнер…

— Вот именно! – перебил мой дядя. – Теперь, мистер Берд, продолжим. У нас был еще один спор. Вы утверждали, что умный человек может перехитрить бога. И вы, сэр, взялись это сделать! Когда ваша команда пьянствовала, пароход остался без присмотра, поселенцы навлекли на себя подозрения, а ваш чемодан был собран для путешествия по суше в Балтимор, вы высматривали в окно, не вспыхнет ли пламя.

Голубые глаза джентльмена – странные глаза на фоне оливковой кожи – стали жесткими и невыразительными, как стекло. Его губы шевельнулись, а рука потянулась к оттопыренному карману атласного жилета.

Суровый, твердый и безжалостный, Эбнер продолжал:

— Но вы потерпели неудачу, Берд! Бог перехитрил вас! Когда я потушил горящий мусор, в каюте стало темно, и в темноте я увидел отблеск света, пробивающийся сквозь замочную скважину вашего письменного стола… Того самого, который открыть можете только вы и который вы так надежно запираете. В пустом ящике стола горели три огарка свечи.

Рука джентльмена продолжала ползти к жилетному карману.

Голос Эбнера зазвенел, как сталь:

— Перехитрить бога! Да ведь вы, Берд, забыли то, что мог сказать вам любой школьник. Вы забыли, что свечи в ящике из-за недостатка воздуха горят медленнее, чем мусор снаружи. Огарки на полу почти сгорели, но те огарки, которые вы заперли в ящике, на всякий случай – чтобы перехитрить бога, если, по случайности, подожженный на полу мусор не устроит пожар – они все еще горели, когда я сорвал крышку.

Ловкая рука джентльмена гибким змеиным движением выхватила «дерринджер»^[27] из оттопыренного кармана. Но быстрее этого движения, быстрее взгляда Эбнер оказался рядом, и «дерринджер» упал на пол, не успев выстрелить. Кости тонких пальцев джентльмена хрустнули в железной ладони, и голос дяди Эбнера – громкий, гулкий, как труба – перекрыл шум бури и пьяные крики:

— И вы хотели перехитрить бога! Мистер Эвлин Берд, вам не перехитрить даже меня, ничтожнейшего из его созданий!

Падал первый октябрьский снег, когда поздно вечером мой дядя Эбнер слез с лошади перед дверью огромного каменного дома, стоящего на склоне горы. За домом простирался лес, внизу лежали пастбища.

После катастрофической неудачи принца Чарльза Эдуарда Стюарта, пытавшегося основать свое королевство в Шотландии, не одна знатная шотландская семья бежала за границу, в Вирджинию. Здесь шотландцы в течение ста лет сохраняли свои обычаи; именно в доме такой семьи решил остановиться мой дядя.

Было видно, что он и его лошадь проделали трудное и долгое путешествие. Когда старый слуга пригласил его войти, дядя Эбнер спросил:

— Кто сейчас в доме?

Слуга ответил двумя гэльскими словами, означавшими: «Красная орлица», и повел гостя через холл в столовую. Там в длинной комнате, освещенной сальными свечами, ужинала в одиночестве высокая женщина средних лет, за креслом которой стоял старый слуга. Такую сцену можно было бы увидеть где-нибудь на острове Скай лет сто тому назад. Самым примечательным во внешности женщины были две черты – ее горбатый нос и ее жесткие рыжие волосы.