Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 115 – Мелвилл Дэвиссон Пост

Он сделал паузу и продолжал, издевательски подражая манерам трагедийных актеров:

— В этом доме настал час разверзшихся могил – то есть полночь. Веспатиан Флорно сидит за столом со своим добрым братом Шеппардом. В злом сердце Веспатиана живет алчность Давида, сына Иессеева. Он хотел бы обладать благородной дочерью латинского маркиза, по иронии судьбы ребенком проданной в рабство… Но по бдительному провидению божьему, для таких случаев созданному и предусмотренному, его добрый брат Шеппард купил девочку и удочерил! Заметьте, Эбнер, как прекрасно это вписывается в формулы трагических поэтов! Нечестивый Веспатиан Флорно, потерпев неудачу в своих планах купить девушку, движимый наущением дьявола и не испытывающий страха божьего, играет в шахматы со своим добрым братом Шеппардом. И вот Флорно выигрывает долю брата в поместье и землях и его последний золотой. Насмехаясь, он соблазняет брата на финальную игру, в которой все ставится против этой Ифигении. Злой дух, невидимый, но грозный, приходит Веспатиану на помощь. Он выигрывает. В ужасе, потрясенный, ошеломленный осознанием совершенной глупости, добрый брат Шеппард отказывается от сделки. Они сражаются на дуэли, стреляясь через стол, и Веспатиан, будучи лучшим стрелком, убивает своего доброго брата Шеппарда! Ой, Эбнер, это же план «Поэтики»^[32], без малейших упущений. Он составлен и подогнан под стиль Еврипида!

Во время этой декламации прекрасное лицо Флорно, покрытое испариной, весь его облик Адониса казались мужественными и энергичными благодаря стремительному потоку слов. Старый Сторм не обращал на него внимания, а Рэндольф слушал так, будто отмечал периоды речи. Мой дядя продолжал озадаченно сидеть перед разложенными на столе предметами. Что касается девушки – когда глаза оратора останавливались на моем дяде, она украдкой, но настойчиво продолжала указывать на шахматные фигуры.

Дядя Эбнер начал переворачивать фигурки, прикрыв их рукой, лениво, как человек, который в задумчивости водит пальцами по столу. И вдруг он замер и положил ладонь на одну из фигур. Это была пешка, такая же большая, как и остальные шахматные фигуры, но без круглого набалдашника из слоновой кости на верхушке. Его отпилили!

Флорно, поглощенный своим лицедейством, не обращал внимания на то, чем занимается мой дядя, а продолжал развивать свою главную мысль:

— Это греческий план трагедии, разработанный в Афинах в пятом веке до рождества Христова. Такому плану следовали Софокл и Эсхил. Обратите внимание, как он перекликается с эллинской идеей о доминирующей судьбе, управляющей делами людей, языческой и недоброй. Невинный и добродетельный человек у эллинов не имеет преимущества перед хитрым и порочным. Так и здесь – добрый Шеппард умирает, а злой Веспатиан забирает его дочь, его имущество и земли, чтобы наслаждаться прекрасной жизнью, долгой и счастливой!

Флорно явно принял глубокую задумчивость слушателя за замешательство из-за остроумия оратора.

— Такая концовка вам бы не понравилась, Эбнер, – сказал он. – Лютер, Кальвин и Джон Уэсли, жившие после того, как Аристотель вывел эту формулу в своей «Поэтике», сочиняли совсем по-другому. Уж они-то накажут зло – вонзят кинжал в сердце нечестивого Веспатиана, а целомудренной рабыне, благодаря вмешательству воли небес, сохранят ее девственность. В их фантазиях вы явитесь, подобно провидению божьему, чтобы восстановить справедливость!