Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 25 – Мелвилл Дэвиссон Пост

Он лежал среди снопов кукурузы, плодов и злаков, так точно подтвердив зловещие пророчества, что те, кто выкрикивал их громче всех, были больше всех поражены. Несмотря на свои разглагольствования, люди не могли поверить, что бог проявит такую расторопность, и говорили шепотом и ходили на цыпочках, будто сам ангел господень встал у входа в этот маленький праздничный зал, как перед гумном Орны Иевусеянина^[8].

Рэндольфу ничего другого не оставалось, кроме как признать смерть несчастным случаем и отпустить старика. Но судья громогласно оповестил из-за своего стола об опасностях ремесла метателя ножей. Все это время старик тупо стоял перед ним, как оглушенный, а молоденькая девушка плакала и цеплялась за руку большого крестьянина. Рэндольф внушительным жестом показал на девушку, сказал старику, что когда-нибудь тот ее убьет, и запретил ему впредь заниматься метанием ножей. Старый лицедей пообещал выбросить ножи в реку и заняться чем-нибудь другим.

Минут тридцать Рэндольф поучительно рассуждал о законе несчастных случаев, цитировал лорда Блэкстоуна^[9] и мистера Читти^[10] и, наконец, назвав случившееся божьим промыслом (вписывающимся в определенные рамки закона), встал из-за стола.

Мой дядя Эбнер, стоя у двери, наблюдал за происходящим с серьезным непроницаемым выражением лица. Он пробрался сквозь толпу к стулу, когда старик упал, вытащил нож из тела Блэкфорда, но не помогал переносить тело и остался стоять у входа в зал, возвышаясь, благодаря своему росту, над остальными собравшимися.

Выходя, Рэндольф остановился рядом с Эбнером, взял щепотку нюхательного табаку, высморкался в большой разноцветный носовой платок и спросил:

— Ну как, Эбнер, ты согласен с моим решением?

— Ты назвал случившееся промыслом божьим, – ответил мой дядя, – и здесь я с тобой согласен.

— Так оно и есть, – с важным видом сказал Рэндольф. – Авторы законов, исследуя гражданские правонарушения, определяют данным термином в том числе и непостижимый ущерб, который не может предвидеть ни один человеческий разум, например, наводнения, землетрясения и торнадо.

— Ну, это очень глупо с точки зрения законотворцев, – отозвался Эбнер. – Я бы назвал такие происшествия деяниями дьявола. Мне бы и в голову не пришло, что бог использует силу стихий для того, чтобы причинить вред невинным.

— Что ж, законотворцы не были теологами, хотя мистер Гринлиф был набожен, Читти – так и вовсе священник, а милорды Коук, Блэкстоун и сэр Мэтью Хейл с почтением относились к официальной церкви. Они каталогизировали ущерб, руководствуясь точными и понятными различиями: могут ли виновные в нем быть наказаны по закону. Таким образом, они пришли к выводу, что некоторые бедствия являются деяниями бога, но я не читал, чтобы они сочли какие-либо бедствия деяниями дьявола. Закон не признает суверенитета и власти дьявола.

— В таком случае, – заявил Эбнер, – закон действует вслепую. Я не знаю ни одной сферы деятельности, в которую не смог бы вмешаться дьявол.

Стоящие у дверей заулыбались, и улыбки могли бы перерасти в смех, если бы не лежащий в помещении покойник.

Рэндольф захохотал, заглянул в свою табакерку и перевел разговор на другое.

— Как ты думаешь, Эбнер, старый фигляр сдержит свое обещание и бросит опасное ремесло?