Книга Очень плохие вдовы, страница 118 – Сью Хинсенбергс

— Но вы могли бы усыновить ребенка, – нахмурился Хэнк.

Андре зажмурился и наконец ответил:

— Лучше б мы так и сделали. Но я думал, что вот-вот умру. И вовсе не ожидал, что доживу до тридцати, не говоря уже о шестидесяти. Я сам не понимаю, как я до сих пор жив. Говорю вам – здоровое питание творит чудеса. Все смеялись надо мной, но если мы с Шализой будем правильно питаться, то вполне доживем до ста лет. А вы со своими шоколадками и соусом айоли… Даже не начинайте! – Андре покачал головой. – Да, я думал о приемном ребенке, но боялся умереть и оставить Шализу матерью-одиночкой. Я-то видел, как тяжело было моей маме, и не мог так поступить со своей королевой. Я думал, что умру, а она будет достаточно молода, чтобы еще раз выйти замуж и родить детей уже от нового мужа. Я пытался держаться от нее подальше. Мы расстались до начала лечения, а после… – Он совсем поник, но потом все же поглядел на друзей. – Я вернулся. Это было моим самым эгоистичным поступком за всю жизнь – я попросил ее простить меня и принять обратно. Я хотел провести с ней последние месяцы своей жизни. Но рак не вернулся. Каждый раз у врача я ждал плохих новостей. Но так и не дождался. И Шализа застряла со мной в этом браке. Я не умер – и это величайший мой провал. Для нее я стал бременем, и она так и не родила столь желанных детей. И все из-за того, что я был молод и глуп. Но я думал, что поступаю правильно. Что тут еще сказать…

Да уж, было над чем подумать. Хэнк посмотрел на Ларри.

— И ты все это знал.

— Да как-то вот поговорили по душам… – Ларри пожал плечами. – Про то, каково это – быть отцом. Пол как раз в то время чудил, и меня жутко колбасило. И Андре помог взять себя в руки.

— Ну хоть какая-то польза, – сказал Андре. – Но результат!.. Твоя жена ведь тоже хотела тебя грохнуть. И все из-за того, что ты испортил отношения с сыном, так ведь?

Хэнка что-то беспокоило. Это было его привычное состояние, но тут тревога была какой-то другой. Обычно его беспокоили внешние проблемы, а сейчас – внутренние. Наблюдая за Ларри и Андре, он боялся, что они взорвутся изнутри. Пока все ограничивалось словами, но, если дело дойдет до драки, Хэнк не знал что делать. Боковым зрением он отметил, как сверкнуло лезвие мачете матери Гектора.

— Ты ведь облажался с Полом, да, Ларри? – повторил Андре.

— Да, – вздохнул Ларри, – но это уже в прошлом. Я дал ему знать, что осознал, каким был придурком… ну и извинился перед ним.

— Правда? Извинился за Эсмеральду? – Хэнк стиснул колено Ларри. – Круто, друг, вот ты и в двадцать первом веке… Почему не сказал? А когда ты с Полом поговорил?

— Я ему письмо написал.

Хэнк закрыл глаза. Открыл и снова закрыл.

— Ты – что?

Ларри потер ладони о колени. Поерзал, пытаясь отлепиться от диванчика, и Хэнк готов был биться об заклад, что волоски на его ляжках прилипли к пластику. Все же Ларри удалось приподнять свой зад и немного податься вперед.

— Я и тогда вас слушал, и это реально помогло. Серьезно, – выдохнул он. – Так что перед тем, как нам… ну, взорваться… я оставил Полу записку. Не мог допустить, чтобы сын думал, что отец умер, презирая его. Хоть что-то хорошее в этом есть. Я пришел к пониманию того, что действительно важно.

«Раз, два, три – вдох. Четыре, пять, шесть – выдох», – принялся считать про себя Хэнк.