Книга Очень плохие вдовы, страница 119 – Сью Хинсенбергс

Наверно, он неправильно расслышал Ларри. Они же прошлись по правилам десятки раз. Оставить все так, будто собираешься вернуться домой вечером; не брать с собой паспорт; не брать лишних денег; и ноутбук не брать, и золотые часы отца. Удалить переписку. И вести себя как обычно.

И в итоге что они имеют? Андре спилил этот чертов куст можжевельника и оставил записку с извинениями, а Ларри написал прощальное письмо своему сыну… Шикарно!

— Почему мы просто не арендовали рекламный щит у «Дэйри Куин» и не написали: «Спасибо за воспоминания! С любовью, Хэнк, Ларри и Андре – ваши любимые не-такие-уж-мертвые парни»? – наконец произнес Хэнк.

Ларри проигнорировал эту саркастическую реплику и взял еще один мандарин.

— Вообще-то я не прощался. Сделал вид, будто собираюсь отправить письмо почтой. Понимал, что он расскажет матери, и тогда хотя бы Нэнси как-нибудь меня простила бы. Посмертно. Я никогда не верну то, что потерял, но она хотя бы не станет плевать на мою могилу. И вообще я старался ничем себя не выдать.

— То есть так ты себя ничем не выдал? – Хэнк закрыл лицо руками. И услышал, как Андре спросил его:

— А ты, Хэнк? Что ты такого натворил, что Пэм захотела тебя убить?

Уставившись в пол, Хэнк ответил:

— Я съел ее пад-тай.

Он поднял взгляд. Ларри и Андре сидели с отвисшими челюстями. Потом прищурились, склонив головы набок. Наконец Ларри произнес:

— Даже не знаю, что на это сказать.

— Это ее любимое блюдо, – вздохнул Хэнк, – а я доел остатки, не спросив ее. Вы бы видели ее лицо, когда я сказал ей об этом. Ее перекосило. Я причинил ей настоящую боль, а ведь никогда не хотел этого. Но мы так давно… у нас так давно все разладилось, что я просто не знаю. Так что да. Думаю, она хотела убить меня за то, что я съел ее пад-тай. И я, в отличие от вас, даже не смог с ней попрощаться. Я не скрывал от нее, как ты, Андре, что у меня рак, и не отрекся, как ты, Ларри, от своего единственного ребенка. – Он выпрямился, его голос стал тверже. – Первое, на что я собирался потратить деньги, – это купить нам с Пэм билеты в один конец и рвануть к Клэр. Снять рядом с ней квартирку. На длительный срок. Вот в чем была наша реальная проблема – Пэм скучала по дочке. Мы оба вообще-то. И будь мы снова вместе, у нас с Пэм мог бы появиться шанс. Но я от него отказался, чтобы спасти нам жизни. И потому настаиваю, – и он так посмотрел на Андре и Ларри, чтоб уж они точно поняли силу его чувства, – настаиваю, чтобы мы сделали все возможное ради безопасности наших девочек. Мы договоримся с Гектором, чтобы он оставил их в покое. Слышите меня? Только нужно действовать осторожно, чтобы не потерять все.

Друзья кивнули, и Ларри сказал:

— Вообще-то эти деньги не лежат в спортивной сумке под моей кроватью и выигрывает тот, кто схватит их первым. Они на защищенных офшорных счетах. И Гектор ничего не получит, пока мы сами не предоставим ему доступ к ним.

— Вот этого я и боюсь. Того, что он может сделать, чтобы заставить нас дать ему этот доступ, – устало ответил Хэнк.

Желудок Гектора громко заурчал. Бренда включила свет на кухне: солнце уже садилось, и ей пришлось бы ставить блюдо с пупусой на стол в темноте. Гектор улыбнулся, вспомнив, как его мать учила «эту его итальяночку» готовить это блюдо, помогая жестами, а он переводил лишь иногда, потому что Бренда все пыталась выучить язык. Уж она знала, что Гектор, только-только вернувшись из Сальвадора, будет тосковать по дому. И он посмотрел на нее с улыбкой.