Книга Очень плохие вдовы, страница 28 – Сью Хинсенбергс

Если о Хэнке Монтгомери что-то и можно было сказать, так это то, что он не сдается без боя. Хотя он даже ни разу не дрался – разве что в детстве, когда занимался спортом, да и то всегда надевал всю защиту. Но Хэнк знал: если прижмет, он даст сдачи. А еще он знал, что мозгов у него хватает на то, чтобы не драться, а постараться избежать прямого конфликта.

Хэнк сорвал обертку с шоколадного батончика и сразу запихнул в рот половину. Да, в довершение всего он еще и с Пэм умудрился поссориться из-за этой дурацкой лапши… Чертов пад-тай! Однако она была права – он не должен был его есть. Но то был момент слабости. Хэнк вообще не осознавал свои действия. Стоял перед холодильником с вилкой и опомнился, когда съел все, что не успело покрыться плесенью. Он и не помнил, когда в последний раз нормально ел. Жевать лапшу было проще, чем справляться с нервами, а сейчас нервы у него были ни к черту. Он бы предпочел выпить скотча, но голову нужно было держать ясной.

Хэнк вытащил телефон из кармана и увидел, что дочка прислала фотографию. Он открыл ее и улыбнулся, проведя большим пальцем по щеке Клэр. Она держала какую-то рыбу – может статься, морского окуня. Вся в отца: с малых лет обожала рыбалку… Едва научившись ходить, Клэр любила выходить с ним в море. Он дождаться не мог отпуска в Новой Зеландии: можно было бы поехать с Пэм и Клэр на рыбалку. Совсем как в старые добрые времена. Да еще к ним и Дилан, муж Клэр, присоединится… Он зарабатывал на жизнь тем, что устраивал для туристов подводные прогулки в аквалангах, так что уж он точно знал, где водится большая рыба. Что могло быть лучше?

Отложив телефон, Хэнк засунул в рот остатки батончика и выкинул в урну обертку. За шоколадкой последовали таблетки от изжоги. На столе лежали потрепанные журналы, и он взял один – про рыбалку. Сидел и скручивал его в трубочку.

Обычно Хэнк с головой уходил в чтение, но сегодня не мог сосредоточиться даже на картинках – они тряслись от того, как дрожала его нога. Он посмотрел на пустой стул рядом с собой. Как же жаль, что Дэйва нет рядом: он бы сейчас вытянул свои длинные ноги в потертых ботинках, скрестив их в лодыжках… Они бы тихо болтали; если б появился кто-то из работников казино, они разошлись бы в разные стороны. Хэнк скучал по своему приятелю. Он потер ладонью грудь: с того дня, как он нашел Дэйва на подъездной дорожке, там словно все в узел завязали. Хэнк не знал, что это – скорбь, страх или изжога, – просто хотел, чтобы все это прекратилось.

Наконец Гектор закончил стричь клиента-подростка, снял с него накидку и стряхнул с нее волосы. Хэнк расположился в красном кожаном кресле.

— Под «двоечку» по кругу. Затылок ровно. Брови тоже.

Хэнк ходил сюда с тех пор, как они с Пэм переехали в этот район. Наверно, уже десять лет, с тех пор как новым владельцем и стал Гектор. Тогда он молча, кивком, пригласил его сесть в кресло, потом взмахом матадора перед быком набросил накидку. Волосы зализаны назад, взгляд черный, как ночь. Гектор не шутил, как обычно делают парикмахеры, и Хэнка это заставляло понервничать.

В полном молчании Гектор осмотрел все свои инструменты, с щелчком достал опасную бритву и шагнул к креслу. По рукам у Хэнка забегали мурашки и волоски встали дыбом. Он сидел, едва дыша, пока Гектор проходил острым лезвием по волосам над ушами и по нижней границе затылка. Когда парикмахер встал сбоку от него и поднял руку, Хэнк взглянул на то место, что приоткрыл задравшийся рукав его летней кубинской рубашки.