Онлайн книга «Девушка для услуг»
|
— Просто невероятно, сколько всего мне приходится делать за день, а в сутках только двадцать четыре часа! Не могу понять, чего она хочет, – неужто моего сочувствия? Но отреагировать я не успеваю – она уже вышла. Скомканный листок, выброшенный из жизни Моники, остался на столе. Я сейчас глажу платья своей хозяйки, это более деликатное и менее бессмысленное занятие, чем утюжить мужские сорочки, скроенные все на один манер. Однако мой взгляд то и дело обращается к вырванному листку. У меня давняя слабость ко всякому мусору и отбросам. Прислушиваюсь, не идет ли хозяйка, но нет – верно, прилегла отдохнуть; по крайней мере, я бы на ее месте в случае депрессии так и поступила. Я беззвучно усмехаюсь. Отставляю утюг, нагибаюсь над столом, хватаю этот клочок бумаги, разглаживаю его в безмолвии комнаты и читаю запись на кремовом фоне, в черной рамке: «Вторник 15 октября – 17 час. М.». 15 октября – это у нас сегодня. Но Моника, видимо, решила, что день уже кончился. «17 час. М.»? На часах десять тридцать. «17 час. М.». Вот уж загадка так загадка. Я снова комкаю листок, кладу его примерно на то же место и берусь за утюг. Он кажется мне тяжелым, как кандалы арестанта. Мальчики возвращаются домой. Льюису нужно помочь подняться в его комнату. Саймон бежит ко мне, чтобы обнять. И тут вдруг до меня доходит, что я ничего не знаю о том, где он проводит день. В каком районе Лондона? Какие у него там няни и приятели – его сверстники? И во что они играют? На часах уже половина четвертого, можно сделать передышку. Какой он милый, этот малыш, с его улыбкой, с его нежной кожей! В первые дни Моника пристально наблюдала (а вернее, бдительно следила) за нашим общением ежеминутно, но с тех пор прошло почти два месяца, теперь она расслабилась и, похоже, прониклась ко мне доверием. Я стараюсь обходиться с Саймоном как можно мягче; я наконец осознала, что такое маленький ребенок. Дома я никогда не занималась своей младшей сестрой, мы жили каждая сама по себе. Наше общение сводилось к обмену оплеухами или к потасовке из-за какой-нибудь ерундовой вещицы. Но с Саймоном я обращаюсь очень заботливо. Обожаю запустить руку в его волосы и за несколько секунд привести их в порядок. При этом он со смехом старается увернуться от меня. Внезапно я примечаю за его правым ухом темно-коричневое пятнышко величиной с мелкую монету. Что это – родимое пятно? Прежде я никогда его не видела. В дверь заглядывает Моника и с самой что ни на есть любезной улыбкой просит меня накормить малыша полдником, а потом искупать. Она приготовила мне чай, он ждет меня в кухне – какое трогательное внимание! Я благодарю ее. Моника делает шаг к нам, но тут же останавливается: похоже, она едва сдерживается, чтобы не прижать к себе малыша. Льюис готовит уроки в своей комнате. У Моники накрашены губы, сейчас она выглядит счастливой. А я бдительно слежу за временем, не забывая о записи на скомканном листочке; наконец в окошечке циферблата выскакивают цифры – 17:00. Входная дверь громко хлопает. Я веду Саймона на второй этаж, в детскую, чтобы проследить за его мамашей сверху из окна. Похоже, Моника направляется к дому этого симпатичного соседа, Митчела. Льюис вопит во все горло, призывая меня: «Иди скоре-е-ей!» – он оцарапал руку. Я с сожалением отрываюсь от bow window. «17 час. M.». Что означает это «M.» – может, Митчел? Тогда почему же она не написала полностью – Митчел?.. |