Онлайн книга «Девушка для услуг»
|
— Так нельзя! Ты не можешь пичкать ее этим как придется, это слишком сильный препарат! Что на тебя нашло? Моника отвечает: — Тише, ты ее разбудишь. Джон продолжает: — Если она спит уже три часа, значит ты переусердствовала, понимаешь? – Но голос все же понижает: – Ты понимаешь, что это опасно для твоего ребенка? И тут его шепот отдаляется, словно я падаю в колодец. Мой мозг, как хороший солдат, как первый ученик в классе, поднимает руку и спрашивает: «О каком ребенке он говорит?» Но мое тело уже знает ответ. Моя рука лежит на уже слегка выпуклом животе. Грудь ноет. Все обретает смысл. В этом огромном безумии все обретает смысл. «Явилась свежая кровь, а с ней и надежда, подаренная Твоей милостью, вновь обрести прежнюю чистоту». Эта свежая кровь – я! Я ношу их ребенка. Открываю глаза. После ухода Моники и Джона я снова заснула. Это был инстинктивный, спасительный сон: я спала, чтобы не сойти с ума. Меня тошнит. Но это гораздо сильнее привычной тошноты, это как мощная волна, которая обрушивается на тело и придавливает его к земле. Отвращение. Я провалилась в ад. Я думала, что больна и устала. Но я беременна. Мне восемнадцать лет. И я беременна. Не могу в это поверить. Да, я занималась любовью в этом году… с Тристаном… он старше меня и повторно учится в выпускном классе… и он мой первый парень. Я пытаюсь сосчитать: три раза. Мне приходится сделать усилие, чтобы вспомнить… Конечно, мы всегда пользовались презервативом. Мне хочется вырвать свой живот, колотить по нему, я хочу, чтобы он исчез. Сжимаю кулаки, закусываю губы, еле сдерживаюсь, чтобы не избить себя саму. От кого я беременна? Как это произошло? Я задаю себе вопросы, на которые уже знаю ответы – ответы, которые скользят, как слезы по щекам, как горький дождь очевидностей, свершившихся несчастий и будущего ужаса. Наркотики, Джеймс. Но почему я? К чему им еще один ребенок? Льюис – больной, мертвый. «Наша плоть начала слабеть». Еще один ребенок. Чтобы заменить его? «Мы надеемся вновь обрести прежнюю чистоту, начать наш род заново, дав новый обет праведности и искупления». Саймон занимает место Льюиса, освобождает место младшему – младшему, которого нужно родить. Но почему я? Ведь она уже рожала детей и у нее тоже есть живот! Теперь я знаю, зачем я здесь. Я слышу голос незнакомой девушки, с которой чувствую странную связь. Я знаю, зачем я здесь. Ирина, я слышу твой голос. «Одна из нас, дорогая нашему сердцу, умерла. Мы не смогли ее уберечь». Значит, и ты тоже? Но где же ты? «Она погасла, как свеча от дуновения ветра». А твой ребенок? Где он? С трудом встаю с кровати; мне жутко холодно, и я надеваю еще один свитер. С отвращением натягиваю его на живот. Во мне есть некто, кого я не хотела. Я боюсь его. Я больше никогда не смогу заснуть. Иду в ванную комнату. Не хочу себя видеть, мне противно, я ни в чем не виновата, но я не могу на себя смотреть, я ненавижу себя. Бедная я, бедная… Вижу свое отражение в зеркале на двери: живот выпирает так, будто вырос за последние часы, пока я спала, будто вдруг перестал себя скрывать. Он мешает мне. Я расстегиваю джинсы, спускаю их, чтобы пописать, сажусь на унитаз, чувствую, как течет моча, чувствую свое влагалище, большие и малые губы; мне кажется, что все это огромно, что оно занимает во мне все больше места и что оно грязное, невыносимо грязное. Ощущение неотвратимости – я больше никогда не буду прежней. Я самая крошечная кукла в матрешке. Беременная, закрытая в самой тесной комнатке дома, внутри резиденции, затерянной в чужом городе чужой страны. |