Книга Девушка для услуг, страница 89 – Сидони Боннек

— Вы перенесли вещи Саймона в комнату Льюиса? Там все готово для его сна?

Я думаю: «Все готово для его жизни – наверное, ты это имела в виду? Остаток его жизни в роли Льюиса? А об остатке моей жизни кто-нибудь побеспокоился?» Как она может спрашивать меня об этом с такой легкостью, в то время как ее сын умер, а я ношу ее ребенка? И как мне быть потом? Продолжать жить здесь и заботиться о новорожденном? До каких пор? Что за бред! Джеймсу, похоже, плевать на все, он изучает свои служебные бумаги, потягивая вино из бокала. Эти люди ведут себя так, будто все в порядке. У меня два выхода. Либо я немедленно опрокидываю стол и набрасываюсь на Монику, чтобы ее задушить (и именно этого мне хочется больше всего). Либо принимаю участие в их безумии, чтобы лучше изучить их жизнь и найти способ сбежать. Я хочу сама решать, а не подчиняться, я не буду делать то, чего от меня ждут, и я гоню прочь отчаяние, мысли о своей загубленной жизни. Нет, я не дам им ни малейшего повода для беспокойства.

Сажусь за стол. Моника ставит передо мной тарелку с английским рагу. Джеймс откладывает бумаги и помогает Саймону есть. Просто идеальная семья. Если они пригласили меня сюда, чтобы я вынашивала их ребенка, значит других девушек они приглашали для вынашивания их первых детей? Удалось ли вырваться отсюда Ирине, которая бесследно исчезла? Сбежала ли она с их ребенком, если слова «Я знаю, зачем я здесь» действительно написаны ее рукой? Саймон лепечет: «Милу, Милу!» И протягивает мне кусочек хлеба. «Take, Milou!»^[53] Саймон, лапочка! Саймон с его каштановыми волосами, маленький пухленький мальчик с крепкими ножками, ребенок, каких часто можно встретить в Плуэрнеке, – они или ловят крабов среди камней, или в любую погоду все дни напролет играют в футбол на стадионе, окруженном тесно стоящими домишками.

Нет, я не могу поверить, что все это происходит на самом деле.

«Саймон!» – беззвучно кричу я ему.

— Вы не едите? Может, хотите салат? Он более легкий… – спрашивает меня Моника.

Ее слова – ведро холодной воды на мои разгоряченные нервы. Я смотрю на нее безумным взглядом. Мне трудно сдерживать эмоции.

Я ошиблась.

Саймон, у тебя нет ничего общего с Митчелом. Конечно, ты сын своего отца – у тебя такая же широкая улыбка. И я узнаю форму ногтей Джеймса – мягкий овал. Я так часто держала твои ручки, так часто смотрела на очень красивые руки Джеймса. А что у тебя от твоей матери, кроме каштановых волос? Ничего. Ты не похож на свою мать, как бы ей этого ни хотелось. И она готова на все – даже покрасить твои светлые младенческие волосики. А почему? Ты знаешь?

Свежая кровь.

Родители не приедут. У меня нет возможности связаться с ними. Я их знаю – они ни о чем не беспокоятся, ведь этот отъезд был моим решением. Письма не доходят, телефон не работает, ворота не открываются; я обыскала все углы дома, порылась во всех карманах – пульта нигде нет.

Я пленница своих хозяев. Им удалось посадить меня на цепь, их младенец в моем животе; меня удерживают здесь ужас и стыд. Что со мной станет? Сколько времени это будет продолжаться? Что скажут папа и мама? Они не вынесут этого, не примут меня, я уже слышу, как они говорят: «Убирайтесь оба отсюда, ты и твой ублюдок». Это позор – для них, для меня. Могу ли я сделать аборт? Сколько в точности недель я беременна? Я не в состоянии сосчитать, календарь не удерживается у меня в голове, все плывет; я пытаюсь размотать нить прошлого, но она рвется.