Книга Тихая ночь, страница 31 – Энн Кливз

Он был на полпути, когда зазвонил телефон. Мораг из участка. Он поручил ей забронировать места на последний рейс для группы из Инвернесса.

— Как у вас там дела? – спросила она.

— В смысле?

Она что, просто вежливо интересуется? Совсем не понимает, что дело срочное?

— Мне только что звонили из аэропорта Самборо. У них густой туман.

— Есть шанс, что к вечеру разойдется?

— Я переговорила с Дэйвом Уилером. – Дэйв был метеорологом с Фэр-Айла. Он делал замеры для судовых прогнозов. – Он считает, это маловероятно. А в аэропорту заявили, что сегодня больше рейсов не ожидается.

Перес выключил телефон и замер. Солнце уже скрылось за молочной пеленой. Значит, группа из Инвернесса сегодня не приедет. Если туман задержится и придется ждать парома до вечера, они доберутся только послезавтра к семи утра. Расследование в его руках. Он здесь главный. Перес всегда этого хотел.

Телефон снова зазвонил.

— Привет, Джимми. Это Рой Тейлор. Из Инвернесса.

Значит, расследование все-таки не в его руках.

— Вот что тебе нужно сделать до нашего приезда…

За прополку брюквы берутся, только если мозг занят чем-то другим. Спину ломило, зато прореживание мелких ростков не требовало ни малейшей сосредоточенности или вдумчивости. Дело было нудное. Хуже всего было поднять голову в уверенности, что поле уже наполовину обработано, и увидеть, что ты едва начал, а впереди еще бесконечные ряды.

В детстве Кенни и Лоуренс придумывали игры, чтобы скрасить скуку. Соревновались, кто быстрее прополет свой ряд. Лоуренс всегда побеждал. Он почти во всем обгонял Кенни. Зато тот работал аккуратнее – его растения стояли ровно, на идеальном расстоянии. Так что Кенни не завидовал. Но хоть раз победить было бы приятно.

Сегодня, работая в поле, Кенни то и дело вспоминал детство. Игры, в которые они играли вшестером. Может, мысли сами лезли в голову, чтобы отвлечь его от образа трупа, болтающегося на потолке сарая, – того самого, что он построил вместе с Лоуренсом. Теперь, наверное, каждый раз, заходя туда готовить лодку, он будет вспоминать мертвеца.

Кенни взялся за брюкву, как только ушел Перес, и теперь настало время прерваться и перекусить. Но его охватило упрямое желание продолжить – хотя бы до конца ряда. Он водил мотыгой взад-вперед и вспоминал, каким это место было полвека назад. Когда он был мелким пацаном с разбитыми коленками и вечно сопливым носом, а стоило кому-то с ним заговорить, краснел, как девчонка.

Сегодня в Биддисте жил всего один ребенок – Элис, внучка Агги Уильямсон. А во времена его детства их было пятеро: он, Лоуренс, Белла, Алек Синклер и сама Агги, тогда еще не Уильямсон. Он на секунду задумался, пытаясь вспомнить ее девичью фамилию. Вот же – Уотт. Агги Уотт. Тихая, робкая девчушка. Теперь, заходя на почту, он видел ее с неизменной книгой в руках, будто за пятьдесят лет она ни капли не изменилась. Даже в детстве Агги выглядела старушкой: хрупкой, бледной и болезненной.

Лоуренс и Белла уже тогда были похожи – упрямые, своевольные. И умные. Соревновались за первое место в Мидлтонской школе, смеялись над шутками, которых никто не понимал, доводили учителей дерзкими ответами. Соперничали – и все равно тянулись друг к другу. А Кенни лишь мечтал оставаться незамеченным.

Теперь в Биддисте осталось трое. Белла стала знаменитой художницей. Училась в Барселоне и Нью-Йорке, но уже двадцать лет жила в пасторском доме. Агги вернулась в дом по соседству с тем, где выросла. А Кенни жил на том же месте, занимаясь тем же, чем в детстве. Ровно пятьдесят лет назад он мог бы стоять на этом самом поле, помогая отцу пропалывать брюкву. «Лишь двое из нас сбежали, – подумал он. – Алек умер молодым и красивым. А Лоуренс сбежал, когда Белла разбила ему сердце».