Книга Тихая ночь, страница 99 – Энн Кливз

— Что вы здесь делаете?

Перес медленно повернулся к нему. Кенни подумал, что тот решает, сколько информации можно раскрыть. Но детектив проигнорировал вопрос.

— Сегодня стрижка овец, да? – сказал Перес. – Если управимся пораньше, приду помочь.

— Что здесь происходит?

Кенни ожидал новой уклончивой фразы, но Перес ответил:

— Нужно тщательно обследовать скалы и туннель внизу. Некоторые вещи до сих пор не найдены.

— Долго это еще продлится? – поинтересовался Кенни. – Когда нас оставят в покое?

— Когда я пойму, что произошло, – сказал Перес. – Когда узнаю, кто убил двух человек.

Молодые люди не вступали в разговор, готовясь к спуску. Девушка уже стояла на краю обрыва, наклонившись вперед и привязавшись нейлоновой веревкой для страховки. Кенни отвернулся – если не видеть, можно притвориться, что ничего не происходит.

Он побежал догонять цепочку людей, медленно идущих по холму. Собаки носились между ними, заполняя промежутки. Люди размахивали руками, кричали и перекликались, направляя овец. Те, что остались позади, казались далекими, голоса терялись в разреженном воздухе. Кенни встал рядом с Эдит, которая, как и все, размахивала посохом и кричала.

— Что там происходит?

Ей пришлось кричать, чтобы перекрыть голоса, лай собак и блеяние овец.

— Что-то ищут. Точно не знаю. Ненавижу это. Ненавижу, когда такое происходит так близко к дому.

Она что-то крикнула в ответ, вероятно хотела подбодрить, но из-за шума он не разобрал.

Они загнали овец в круг, огороженный каменной стенкой с деревянными воротами, и выпускали по одной для стрижки. Старики садились, переворачивали каждое животное на спину, крепко держа передние ноги, и аккуратно подстригали вручную, пока не отделялось руно. Затем бедную голую овцу отпускали бежать прочь. Руки стригалей были коричневыми, грубыми и мозолистыми. Кенни взглянул на свои – они становились такими же. У Эдит руки мягкие и к концу дня, думал он, покроются волдырями, но стригла она не хуже мужчин и была почти так же сильна. Она умела успокаивать овец и обращаться с ножницами. Правда, работала медленнее. Иногда мужчины поглядывали на нее и подтрунивали над ее неспешностью, а она смеялась в ответ, ничуть не обижаясь.

В полдень она принесла термосы с чаем и толстые бутерброды с сыром и домашней ветчиной. Все поели, вытерев жирные от ланолина руки о подстриженную траву. Питер Уайлдинг сидел вместе со всеми, но почти не участвовал в разговоре. Он попробовал подстричь одну овцу, но держал ее на расстоянии, будто боялся. В конце концов Эдит забрала у него животное и закончила сама. Кенни решил, что Уайлдинг просто запоминает все разговоры, словно делает мысленные заметки. Позже тот растянулся на траве, закрыв глаза. Видимо, не привык к физической работе.

Открыли ворота, выпустив следующую овцу. Закончив со стройной черной овцой, Эдит подняла руно, показывая Кенни.

— Может, попробую прясть, – сказала она. – Свяжу что-нибудь для малыша, например мягкую игрушку. Как считаешь?

Она всегда придумывала, что сделать детям на память о доме. В сарае Сколза лежала шкура, которую она приготовила для детской, – обрабатывала квасцами, чтобы сохранить, а потом расчесывала шерсть, пока та не стала мягкой. На полу в гостиной лежали три коврика, сделанные таким же образом.