Книга Черный ворон, страница 20 – Энн Кливз

— Да, – сказал Перес. – Чай будет в самый раз.

Пока чай не был готов и они снова не сели за стол, тянулось молчание.

— Восемь лет назад пропала девушка, – сказал Перес. – Она была младше Кэтрин, но ненамного. Ее звали Катриона. Ты знал ее, Магнус?

Магнусу хотелось закрыть глаза, чтобы спрятаться от вопроса, но он знал, что если сделает это, то снова окажется в участке и в его лицо врежется кулак, а во рту появится вкус крови.

Он уставился в пространство.

— Ты знал ее, да, Магнус? Она тоже приходила к тебе на чай. Как Кэтрин. Говорят, она была очень милой.

— Ее так и не нашли, – сказал Магнус.

Он пытался контролировать лицевые мышцы, чтобы не появилась ужасная ухмылка. Сжал губы и вспомнил материнские слова: «Ничего им не говори».

После визита к Магнусу Тейту Перес поехал обратно в Леруик. Ему надо было поговорить с отцом Кэтрин, и он знал, что тот все еще в школе. Вряд ли сейчас можно извлечь какую-то пользу из беседы – Юэн Росс наверняка в шоке, – но вежливость требовала представиться и объяснить дальнейшие процедуры. Перес не представлял, каково это – потерять ребенка. Его жена Сара когда-то пережила выкидыш, и тогда это казалось концом света. Он старался не показывать, как сильно это его ранило. Не хотел, чтобы Саре казалось, будто он стал любить ее меньше или винит в потере ребенка. Конечно, он винил только себя. Себя и груз семейных ожиданий. Он почти физически ощущал это бремя – сокрушительное давление, которого ребенок не пережил. Они ждали мальчика. Срок беременности уже позволял это определить. На свет появился бы еще один Перес, продолжатель рода.

Возможно, он слишком убедительно сыграл свою роль. Возможно, Сара действительно решила, что ему все равно. Хотя она должна была знать его достаточно хорошо, чтобы понять: это был спектакль ради нее самой. Именно после выкидыша их брак начал рушиться. Сара стала замкнутой и бледной. Он все больше времени проводил на работе. Когда она сказала, что уходит, это почти принесло облегчение. Он больше не мог видеть ее такой несчастной.

Теперь она замужем за терапевтом и живет где-то в Бордерсе. С новым партнером у нее явно не возникло проблем с беременностью. У них уже трое детей, а в рождественской открытке (после развода они сохранили хорошие отношения) Сара сообщала, что ожидает четвертого. Перес иногда представлял ее в одном из тех солидных загородных домов, что мелькали за окном поезда, когда едешь на юг. Вот она стоит на кухне, из которой открывается вид на лес и луг, разливает детям чай, придерживая младенца на бедре, и смеется. Осознание, что он не часть этой картины, было сродни потере. Уже тяжело. Каково же отцу Кэтрин, потерявшему настоящего ребенка?

Юэн Росс сидел в кабинете директора школы, в кресле у круглого столика – том самом, куда директор усаживал встревоженных родителей или нервничающих учеников, чтобы создать непринужденную атмосферу. Полицейская рядом выглядела так, будто мечтала оказаться где угодно, только не здесь. Россу было около сорока пяти, волосы с проседью, какой-то угловатый. Увидев Переса, он полез в карман за очками. На нем были темные брюки, пиджак и галстук – слишком формальный вид для большинства учителей, с которыми сталкивался Перес. Он принял бы Росса за адвоката или бухгалтера, если бы не знал, кто перед ним на самом деле. На столе стоял нетронутый поднос с чаем, похоже уже давно.