Книга Ледяное сердце, страница 196 – Людмила Семенова

Вдруг Кави глухо зарычала. На внезапно образовавшейся тропинке показался белый поезд, похожий на экскурсионный, он стремительно двигался к ним и комья слизи брызгали из-под колес. Окна поезда были затянуты чем-то вроде темной слюды. Поравнявшись с ними, поезд остановился и из его чрева стали вылезать неведомые существа — все в вычурных одеяниях черного и серого окраса, без единого яркого пятнышка. Они безмолвно приближались к Илье и он с ужасом понял, что все не имели лиц: их будто соскребли огромным лезвием, оставив безобразное месиво с кровавыми лохмотьями кожи и обрывками мышц. То же творилось и с их ладонями, которые они то и дело воздевали к небу. Два существа в затейливых серых платьях разбрасывали сухие почерневшие цветы, противно хрустевшие под их ногами. Кави отчаянно залаяла и процессия остановилась на расстоянии чуть больше вытянутой руки, но Илья чувствовал, что нежить не напугана, а лишь ждет чего-то.

И вот показался последний силуэт, тонкий, в длинном белом платье, волочащемся прямо по черной слизи. Череп был прикрыт спутанными и слипшимися рыжими волосами, в руках существа красовалась охапка веток белладонны, а шею обвивало ожерелье из черных ягод. Приблизившись к Илье, существо откинуло волосы жестом стыдливой невесты и он увидел такой же сплошной кровавый рубец, как у остальных, только более свежий. Остатки мышц шевелились, будто пытаясь растянуться в улыбке, на месте рта разверзлась черная щель и тихий бесплотный голос прошелестел:

— Мы долго ждали тебя! Ты знал, что от нашей последней встречи во мне снова зародилась новая жизнь? Теперь ты поможешь нам вернуться!

Существо раздвинуло складки платья и показало огромную рану на животе, в которой ворочался бесформенный черный ком. В нем еле-еле угадывались черты младенца. Струйки темной крови потекли к ногам Ильи и он невольно сделал шаг назад.

— Так ты не хочешь, чтобы мы снова были вместе? — вновь послышался призрачный голос. — Ты решил променять меня на эту болотную шваль?

Знакомые слова стряхнули первый испуг — это не могла быть неупокоенная душа женщины, которую Илья когда-то любил, это был лишь безобразный фантом, сотканный злыми силами из его горестной памяти. Он взял себя в руки и мысленно усмехнулся: «Что же, узнаешь меня — буду твоим».

Он быстро напустил на себя личину из морщинистой кожи в мокнущих язвах — в ее складках прятался рот с мелкими острыми зубами и пронзительные ярко-голубые глаза в кровяных прожилках. Свисающие седые волосы были перепачканы черной слизью и гноем, изо рта вырывался едкий запах собственной и чужой крови. Колдун ухмыльнулся и протянул к призраку обезображенные руки.

Нежить зашипела и отшатнулась, затем бросила ветки и замахнулась на колдуна освежеванной пятерней, а разрыв в ее чреве превратился в жадную зубастую пасть. Еще секунда — и она ослепила бы его ядовитой слизью, едкой как желудочный сок, но он оказался проворнее и плюнул в нее кровавым сгустком, моментально облепившим то, что было на месте лица.

Процессия издала истошный вой, от которого разнеслось долгое протяжное эхо — казалось, оно способно вытянуть барабанные перепонки вместе с жилами и внутренностями. Но Кави ринулась прямо на них и стала крушить призраков лапами, рвать зубами, так что вой быстро утихал, а кровь хлестала во все стороны. Те, кого собака не успевала достать, попадали на лезвие ножа Ильи и падали замертво. Неожиданно прилетел, хлопая крыльями, большой ворон и принялся долбить клювом призрака в венчальном наряде, терзать его когтями. Существо страшно закричало и осело в черную трясину, которая всколыхнулась как живая, завибрировала и стала засасывать пораженных призраков.