Книга Фамильяр и ночница, страница 65 – Людмила Семенова

Силви рассмеялась, и Рикхарду невольно почудился гулкий хохот совы.

— Это все я знаю, Силви, вопрос в другом: могут ли эти души жить самостоятельно? Если Дана умрет или кто-то вынет из нее душу, останется ли в живых вторая?

— А тебе-то какая печаль? — удивленно спросила лесовица. — Нам необходимо вовремя предотвратить их союз, а что с этой колдуньей будет дальше, меня не волнует.

— Ты же не намерена ее умертвить?

— Рикко, да за кого ты меня принимаешь? Я не убиваю ради прихоти, я просто верно соизмеряю ценности.

— И к людям в окна ты не ради прихоти залетала? Будто я не знаю, как тебе сладки их страх и боль! Может, от тебя и паралич начался, а вовсе не от сбора ульники?

— Ну ты сейчас договоришься незнамо до чего! Стала бы я подставлять лес под удар, тем более после пророчества? То, что люди за компанию отправятся в нижний мир, нас не утешит.

Силви вдруг отвернулась и долго хранила безмолвие, а Рикхард не решался ее беспокоить. Когда она снова взглянула на парня, ее глаза лихорадочно блестели словно янтарь на солнце, губы дрожали, пальцы бестолково перебирали браслет.

— Ты ведь со мной? — тихо спросила она.

Но Рикхард лишь обнял ее за плечи и сразу почувствовал, какой поистине нелюдской усталостью налилось тело девушки. Он пустил в ход всю собственную энергию, чтобы ей стало легче, и наконец болезненный блеск пропал, Силви улыбнулась и погладила его по щеке. В следующий миг они соприкоснулись губами, почувствовав такое родное, единое дыхание, она повлекла его за собой на постель, и их когтистые руки были близки к тому, чтобы переплестись, пустить кровь и напитать друг друга. Силви уже закинула ногу на его бедра, легкая кисея сползла, обнажив гладкую сияющую кожу демоницы. Но вдруг она замерла и осторожно уперлась ему в грудь.

— Что-то не так? Буракова же здесь нет, я чувствую, — сказал Рикхард.

— Да, ты прав, просто мне самой не хочется здесь оставаться, — пояснила девушка. — Я хочу туда, где нам свободно дышится! Знаешь, мне кажется, что днем он постоянно держит меня в полусонном состоянии своими заклятьями, и только по ночам я немного оживаю. И да, мне нужны для этого людские страхи и кровь, и тебе не понять, потому что ты свободен! Так дай мне хоть сейчас перевести дух…

— Так почему ты каждую ночь сюда возвращаешься?

— А что спешить? Буракову и так недолго осталось, вместе с городом, пусть напоследок потешится.

— Да, от тебя и не стоило ждать иного ответа, — усмехнулся Рикхард. — Но ведь когда-то Бураков был свежим и статным, и огонь в его глазах пришелся тебе по нраву. Ты даже тогда не испытала к нему того, что они называют любовью?

— А оно вообще существует, Рикко? — вздохнула Силви. — Молодые лихие колдуны умеют и нам задурить голову, этого у них не отнять! Вот только природу не обманешь, а они это сознают слишком поздно, когда не то что лесной деве, но и местной перезрелой барышне скучно глядеть в их сторону.

Она села на постели и отрешенно уставилась в стену.

— А что Бураков возомнил, будто приручил меня настолько, что я закрою глаза на его выходки против моей вотчины, — так это его личная беда… Я много раз его предупреждала, что эту землю нельзя трогать, что она полита невинной кровью, пропитана черной аурой и населена неупокоенными, бродячими душами. По-хорошему предупреждала, а он попросту наплевал! Что же нам остается? Мы не в ответе за людские заблуждения и гордыню, Рикко, разве я не права! Им даже не понять, что во время обращения мы орем от боли, а не красуемся и не грозимся, — так что еще с них взять?