Книга Пиролиз, страница 85 – Dee Wild

— Да-да, Сократ и всё такое. — Он раздражённо махнул рукой. — Нынешняя молодёжь привыкла к роскоши и так далее… Но тогда молодёжь ещё вырастала — а эти уже не вырастут. Но знаешь, что? Мне их не жалко. Скоро они окончательно засрут планету и сделают её непригодной для жизни — и поделом им.

— Откуда в вас такой пессимизм?

— Выпущенных однажды демонов уже не загнать обратно, — фыркнул он. — Эти демоны всё шире распахивают форточку в ад — всякие там движения за права угнетённых, которые превратили нормального человека в изгоя. Разгул педерастии, педофилии и трупоедства — и всё это нам насаждается сверху. Скоро будем поедать умерших родственников, как в Скандинавии… Засилье мигрантов, которые уже стали здесь хозяевами… Того и гляди мы сами сбежим отсюда и превратимся в мигрантов. Людей превращают в скот… Да они сами рады в него превратиться! Везде мусор, половина планеты уже необитаема, а вторая половина — на подходе.

— Да, я всё это вижу сама, — со вздохом согласилась я. — Но у нас хотя бы есть альтернативы в виде других планет, о которых лет сто назад никто и помыслить не мог. Люди найдут себе новый дом.

— И превратят его в помойку, — отмахнулся он. — Точно также, как и старый.

Посидел, перебирая в воздухе костлявыми пальцами, потом посмотрел на меня и сказал изменившимся голосом:

— Да уж. Послушать меня со стороны — так настоящий старый ворчун. Но я не всегда такой — просто сейчас ночь, а меня мучает бессонница… Меня зовут Серхио. Как твоё имя — я уже знаю. Лиза, верно?

— Верно, — подтвердила я и вспомнила дневную нашу с ним встречу. — Я заметила, что днём вы что-то писали в блокнот с интригующим названием. Что это было?

— Это моя мечта, которую я наконец решился осуществить, — с явным удовольствием в голосе сказал он. — Я всю жизнь занимался непонятно чем, но наконец осознал, чего мне всё это время хотелось.

— И что же это?

— Я пишу роман. Он называется «Сингулярность. Путешествие туда и обратно».

— И о чём он?

— Неужели не очевидно?! — раздражённо всплеснул руками Серхио. — О любви, как и всё творчество во все времена! И о путешествии в сингулярность.

— Но ведь из сингулярности невозможно вернуться назад. — Я пожала плечами. — Из-за горизонта событий нет возврата, оттуда в наш мир не может проникнуть ни свет, ни информация. Что уж говорить о материи…

— А, собственно, какого чёрта? — воскликнул старик. — Почему нет? Каких-то сто лет назад мы только мечтать могли о межпланетных путешествиях, а теперь это стало обыденностью. — Он обвёл взглядом небо снаружи балюстрады. — Попомни мои слова — скоро люди смогут отправиться в чёрную дыру. Сначала безвозвратно — когда смогут до неё добраться. А потом кто-нибудь оттуда вернётся и расскажет нам всё. Всё то, о чём я пишу в своей книге.

— А зачем писать об этом книгу?

— А зачем вообще всё? — буркнул он. — Зачем тогда жить, дышать? Зачем строить? Можешь называть это как угодно — прихотью, глупостью, умственным костылём для дряхлеющего старика… Маслоу называл это потребностью в самореализации, которую он впихнул не на ту ступень. Она должна быть не пятой, а четвёртой…

— Вы про упрощённую пирамиду — ту, что преподают в школах? — Я вспомнила беглую десятиминутку по шестиступенчатой пирамиде потребностей, которую нам в школе когда-то провёл залётный, похожий на нелепого яркого попугая чиновник из Минобра Конфедерации. — А что тогда на шестой ступени?