Книга Бездна и росток, страница 106 – Dee Wild

Едва слышно электрически гудел кинетический щит. Невидимой петляющей тропой мы продвигались вперёд, полагаясь на опытного следопыта Бурята. То ли мастерством, то ли с помощью каких-то нейроимплантов он умело определял растяжки, капканы и вкопанные мины и вёл нас вдоль самого острия многочисленных опасностей, словно чуткая собака-поводырь.

Вскоре в воздухе повеяло уже знакомым ароматом гнильцы, возвещавшим приближение к заветрившимся останкам. Их появление не заставило себя ждать – первое тело в грязной одежде лежало в стороне от тропы, наполовину скрытое в траве. Было не разобрать, человек это или заражённый – он просто лежал на животе лицом в овражек, всеми брошенный, облепленный суетливыми мухами, и источал вонь.

Ещё одно тело валялось в пятне бурой, вязкой земли. Он подорвался на мине. От ног осталось лишь кровавое месиво тряпок и плоти, а за ним тянулся длинный, тёмный след, в котором застыли сухие стебли травы – он полз, пока хватало сил. Третье тело, четвёртое… В камуфляже конфедератов, с расстёгнутыми куртками, обобранные, без снаряжения, ботинки сняты… Ни одного пулевого ранения, только рваные раны от капканов и взрывные травмы. Пятый труп, шестой, седьмой…

Чуть в стороне раздавались негромкие звуки, напоминавшие хруст рвущейся материи.

Я сделала несколько осторожных шагов на шум, аккуратно пересекла неглубокий овражек – звук был совсем близко, – и замерла, чуть не угодив в хорошо замаскированную ветками и травой яму. Снизу, из полутьмы доносилось хриплое прерывистое дыхание, и как только я приблизилась, кто-то страшно заорал. Шелестела, осыпа͐лась, земля, а прямо подо мной, под настилом бешено мелькала пара тянущихся вверх грязных рук.

Я отпрянула, рядом возник Оникс, схватился за первую попавшуюся ветку и дёрнул её на себя, открывая дневному свету глубокую прямоугольную яму. Внизу бесновался нелюдь, весь измазанный кровью – лицо, руки, драная одежда были буквально пропитаны ею. А в другом углу западни в позе эмбриона лежало изорванное и растерзанное до мяса тело.

Желудок сжался в тугой, тошнотворный комок. Земля поплыла под ногами, и я, спотыкаясь, отползла от края ямы. Лоб покрылся ледяной, липкой испариной, в ушах зазвенело. Не яма. Тесная камера. С Рамоном…

— Похоже, аппетита у этих ребят хоть отбавляй, — заметил майор. — Бери пример, Бурят, а то так и будешь болтаться на нижней планке весового норматива.

Бурят на шутку не ответил. А перед моим мысленным взором вращались безумные кровавые глаза наставника, который уже отправился на тот свет, но тело его продолжало жить единственным своим инстинктом – голодом. Его мощный хват на шее, капающая с оскаленных зубов пена слюны…

Нет! Это не человек! Это оболочка, в которой заперта агония! Я ведь уже проходила это! Я дала покой Рамону, это был мой долг, мой крест… Я не успела убить его до превращения, но спасла от такой судьбы! Я должна была это сделать – обязана была закончить страдания. И сделаю это снова!

Рывком вынув из кобуры пистолет, я вскочила и встала на краю ямы.

— Фурия, отставить! — прошипел Макаров, но я его не слышала.

Голова кружилась, воздуха не хватало, ствол ходил ходуном. С трудом прицелившись в поднятый на меня серо-красный овал лица, я нажала на спуск. Тихий щелчок в моей голове – и оглушительный грохот, который, казалось, разорвал небо. Звук покатился прочь меж деревьев, выворачивая всё наизнанку.