Книга Бездна и росток, страница 205 – Dee Wild

Тепло её кожи отстранилось и исчезло. Бледные пятна лица и плюшевого медведя, тихий всхлип – и всё растворилось во тьме. А я распрямилась и спиной прижалась к решётке. Вот они, в каких-то пяти метрах. Шквальный ветер швырял в стекло поодаль горсти воды. Разбить окно и сигануть наружу? Во внутреннем дворе тоже бродили серые силуэты, полосуемые дождём.

Западня, из которой нет выхода. «Если упала – вставай». Я упала. Но вставать больше некуда… Я зажмурилась и сделала глубокий вдох. «Жизнь без любви – или жизнь за любовь? Выбор очевиден, но это… так страшно…»

В недостижимых далях жадные и грязные ладони бились в железо, дверь прыгала и скакала в пазу, хлопала и рывками впускала внутрь здания холодный воздух, а время почти замерло. Я уже рисовала в голове картину, как десятки челюстей будут рвать моё тело на кровавые куски, выдирая из него мясо. Сами мурашки в ужасе разбегались в стороны, я чувствовала каждую усталую клеточку своего тела, запоминала ощущения на коже, а в голове крутилась единственная мысль:

«Вот сейчас бы второй патрон… Один мне, один ей – чисто, по-семейному…»

Очередной порыв холодного ветра укусил лицо, и я открыла глаза. В двух метрах от меня, на границе тени, в которой я замерла, и рассеянного света из окна застыло жуткое, вытянутое лицо. Оно слепо водило носом из стороны в сторону, и мне казалось, что его залитые кровью пополам с симбионтами глаза смотрят прямо на меня.

Рядом и позади него стояли такие же, нервно подёргивая головами, подавшись вперёд. Они искали меня и не могли найти – полуслепые чёрные маслины в красных океанах не видели, остатки слуха были забиты какофонией звуков, а дуновения ветра несли сквозь коридор прямо на меня запахи нечистот, давно не стиранного белья и до тошноты сладкой вони некротической плоти. Вонь «ящика Пандоры», что наконец добрался до меня на негнущихся ногах…

Нечеловеческий, оглушительный грохот ворвался в помещение – заражённые сорвали дверь вместе со стальной рамой и беспорядочной, рычащей и хлюпающей кучей обрушились на пол предбанника.

Чудовищно, дико и хрипло заорав, стоявшие передо мной монстры бросились врассыпную, словно стая бродячих собак, испуганных выстрелом. Они бежали на звук, сталкиваясь с теми, кто только что ввалился внутрь и теперь пытался подняться, они падали и копошились в груде тел, в тщетных поисках живого мяса. Не такого, как они.

«Это же путь! Дорога открыта!» — мелькнула безумная мысль.

Что было сил оттолкнувшись от решётки, я рванулась вперёд, сквозь широкий коридор. Путь мне преградил опомнившийся кадавр, и я всей массой, направленной в плечо, снесла его с дороги – что-то хрустнуло влажно и податливо, как гнилой фрукт. Позади душераздирающе орали и рычали глотки, стучали, чавкали и скользили по линолеуму разбитые башмаки, а я летела вперёд, в чёрный туннель.

В спешке замечаю лестницы – вниз и вверх. Подсознание нарисовало сумрачную тень cверху, и я нырнула в темноту нижнего пролёта. Поворот лестницы, ещё один пролёт – за скрипнувшей дверью распахнулся абсолютно, инфернально чёрный зёв прохода, в который я влетаю, не задумываясь. Руки сами захлопнули створку, щёлкнул замок.

И воцарилась кромешная тьма – такая густая, что, казалось, можно упереться в неё руками.

С той стороны слышались торопливый, сбивчивый грохот по ступеням, и я, шагнув в пустоту, стала отступать назад, в застоявшуюся канализационную атмосферу. Едва не споткнувшись, аккуратно перешагнула через порожек ещё одного дверного проёма и всем своим телом ощутила огромность помещения, в которое попала. Оно, казалось, простиралось в бесконечность, уходя под город на многие километры.