Книга Бездна и росток, страница 209 – Dee Wild

Последние метры до самого забора мы преодолевали галопом. Когда стальные прутья оказались перед нами, я с ходу подставила сцепленные руки, и Алиса, тут же сообразив, вспорхнула на верхушку забора. Она стояла на самом верху, дожидаясь, пока я вскарабкаюсь следом, но глядела совершенно в другую сторону. Я слышала, как расстояние между мной и голосящим нелюдем сокращалось.

Рывок, подтягивание – и я почти наверху. Но в тот же миг чьи-то пальцы впились в голень, сжимая её стальным обручем. Я не успела даже ахнуть, как Алиса, не разжимая пальцев на моём предплечье, резко спрыгнула вниз, на другую сторону. Её собственного веса и этого отчаянного рывка хватило, чтобы выдернуть меня из цепкой хватки.

Кубарем мы покатились в заросли, а меж прутьев возникла клацающая зубами образина.

Упустив добычу, чудовище орало, толкалось в забор и протягивало к нам крючковатые пальцы. Не дожидаясь, пока на лязг сбегутся другие, мы с Алисой пересекли дорогу, перемахнули через заполненную по колено грязную канаву и побежали в поле.

Последние капли дождя падали на голову и на плечи – обезвоженная туча над головой собиралась в дальнейший путь. Скользкая трава, казалось, облегчённо дышала, получив долгожданную влагу…

* * *

Мёртвый город остался далеко за спиной. Его смрадный запах, лязг и вой – всё это утонуло в серой прохладе степи…

Раскинув руки в стороны, я валялась на мокрой траве, а Алиса в обнимку с плюшевым медведем лежала тут же, уложив затылок мне на живот. Мы лежали и смотрели вверх. Звёзды, настоящие, мерцающие алмазы, были рассыпаны по бархату чёрного неба, сквозь которое одиноким заблудившимся гостем ползла крошечная монета Арденума.

— Лиза, — позвал гундосый голос у меня на животе.

— А?

— Я тоже хочу железные руки, как у тебя, — заявила она. — И ноги. Чтобы быть сильной.

— Поверь, лучше тебе не знать, почему они у меня стали такими, — тихо ответила я. — Лучше бы у всех на свете были самые обычные руки… И самая обычная жизнь.

— Но нам теперь ничего не страшно, да?

— Домашним заданием или контрольной работой нас точно не испугать, — сыронизировала я. — А с остальным мы как-нибудь справимся.

— Если ты будешь со мной – тогда я ничего не боюсь, — сказала она. — Даже твоих единиц за поведение. Мне кажется, ты понимаешь, что значит быть хорошим человеком.

— И что же это означает?

— Хорошим человеком нужно быть… пока не поздно. Здесь и сейчас. Потом может не быть никого, кому можно сделать что-то хорошее.

Я коснулась её головы и ласково провела ладонью по мокрым волосам, по горячему лбу. Только теперь, когда адреналиновый шторм в моих венах угас, а туча ушла прочь, раскрыв над нами звёздное небо, я поняла, что по-настоящему жива. Не выжила в очередной раз, но была живая. И странным образом… я отпускала себя прошлую. И с каждым выдохом казалось, будто из плеч, из затылка, из сжатых челюстей вытекает тяжёлый, чёрный свинец всех прежних жизней. Со всей их болью, гневом и жаждой мести.

Если хорошим человеком можно быть только «здесь и сейчас», то моим главным делом теперь было хранить эту маленькую, хрупкую жизнь, пригретую у живота. И это, наверное, и значит – по-настоящему жить…

После сюрреалистичного подвала из кошмаров небо казалось ослепительно ярким, и его холодная, беззвучная чистота была прямым отрицанием той зловонной, шуршащей, населённой тьмы. Я никак не могла на него наглядеться. Я впивалась глазами в тёмное полотно, изучала его мельчайшие узоры. Этот мир, ставший нашей тюрьмой и могилой, был ужасно прекрасен. Я перечисляла созвездия, которые помнила: Конкистадор, Верблюд, Северный Крест… И вдруг – небо мигнуло.