Книга Бездна и росток, страница 73 – Dee Wild

Скорой? В чём этот чуждый человеку Созерцающий измеряет время, что для него означает «скоро»? День? Неделя? Век? И что я на фоне всего этого? Как я оказалась в самом центре кипящего котла противоречий галактического масштаба? Зачем и почему?

Энергетические сущности, которых впору называть богами. Безглазые псионики, ночными кошмарами скитающиеся по моему миру. Дурацкий артефакт и рыскающие в его поисках «Интегра», «Базис» и боевой отряд с потерянной планеты. Отшельники на краю Галактики и отшельники среди отшельников. Бесчисленные мёртвые друзья, неизгладимая боль и бесконечное одиночество…

От этого осознания некуда было бежать. Оно обрушилось на меня с ужасающей ясностью: человечество – это не высшая форма организации. Это муравейник. Огромный, слепой, суетящийся в герметичном стеклянном формикарии. А над ним – два энтомолога, время от времени стучащие по стеклу. Один – из любопытства. Другой – проверяя, не пора ли сменить колонию, потому что эта уже отслужила своё.

Мы все – в этой муравьиной ферме. Но в отличие от миллиардов муравьёв, я видела палец, который тычет в стекло. Я знала, что в этом мире значит «пришло время». И Ковчег не был спасением. Это просто другой отсек того же формикария, поменьше и почище. А за стенами этого зала, в подвале ждал ещё один отсек – совсем маленький. Разница была лишь в площади пола, которую можно отмерить шагами до неизбежной стены…

Меня вдруг охватил ужасный, знобящий мороз, тело покрылось испариной, зубы стучали от холода. Я вглядывалась внутрь себя, в собственное отражение, покрытое трещинами и инеем. Ещё чуть-чуть – и оно лопнет под давлением, обрушится миллиардом осколков в чёрную бездну, и никто на свете – даже моя Софи – не сможет собрать осколки воедино…

Я подняла подёрнутые влажной пеленой глаза на людей напротив меня. Взгляд Крючкова несколько изменился – в нём появилось зыбкое замешательство. Генерал безликих войск ожидал упорного сопротивления. Он приготовился было стереть меня в порошок, но вместо этого угодил под девятый вал безумного словоизвержения.

— Что ж, всё это весьма любопытно, — задумчиво пробормотал он. — Ваши слова предстоит проверить на прочность специалистам, но я хочу узнать ещё кое-что. Нам доложили о том, что отчётливые синаптические следы привели коллег к нетронутому амнезией воспоминанию о некоем ключе, о котором вам поведал ваш функционально ограниченный друг, и с помощью которого можно расшифровать «Книгу судьбы». В том числе – к воспоминанию о местонахождении этого ключа.

— Так вы об этом…

Значит, они выскребли и это. Всё, что было между мной и дядей Ваней в день моего пробуждения, теперь лежало на их столе, разобранное по синапсам. Оставалось лишь подтвердить подлинность их трофея.

— Ключ. — Крючков постучал указательным пальцем по столешнице, будто ждал, что я сейчас выну его из кармана. — Где он?

Я произнесла слова медленно, давая им прозвучать как заклинание, которое ничего для меня не значило, но могло значить всё для них:

— «Сар’ит Ракт’а». Красная река. «Одинокая сущность». Вот и весь ключ. Шифр от сумасшедшего. Надеюсь, он вам пригодится.

Крючков бросил взгляд куда-то в сторону – стоящий в тени офицер с планшетом в руке едва заметно кивнул.

— Как я и говорил, она предельно лояльна, — негромко произнёс Агапов.