Книга Холод на пепелище, страница 139 – Dee Wild

— Что ж, доиграем, — выдохнула я и вставила штекер.

Я не видела её глаз, но знала – они распахнулись. Два чёрных омута на маске из синтетической плоти.

— Кто разбудил меня? — её голос был пронзительным, как сигнал сирены.

Я развернула кресло к себе, наши взгляды встретились, и её тонкие губы растянулись в серп безжизненной улыбки.

— А ты всё никак не уймёшься, — протянула она. — Всё трепыхаешься, как рыба на песке.

— Я дарю тебе существование, а в ответ вместо благодарности – лишь яд? — парировала я.

— Не держи тех, кто хочет уйти…

— … и не прогоняй, тех, кто возвращается, — кивнула я. — Помню. Твоя коронная фраза в интернате. Жаль, ты сама от себя сбежала – и даже возвращаться уже некому… А теперь скажи, что ты такое. Лицо – её, но вместо кожи – пластик. А внутри? Что скрывает эта голова?

— А ты попробуй разобраться, — ответила она. — И узнаешь.

— Ты неживая?

— Ну, знаешь ли, — на её лице проступила бутафорская обида. — То, что у меня вместо извилин – квантово-волновой блочный процессор, ещё не делает меня роботом…

— Поверить тебе на слово? Или вскрыть и посмотреть? В наше время, знаешь ли, никому нельзя доверять.

— Есть такая восточная мудрость, — задумалась голова. — Человек – как сосуд. Ударь – и изольётся то, чем он наполнен. А твоя кровожадность… она всегда на поверхности.

До поры молчавший дядя Ваня проскрежетал:

— К чему эти разговоры, Лиза? Она же пыталась тебя убить!

— И как она теперь это сделает? Залижет до смерти? Слюной захлещет? — Я усмехнулась. — К тому же, в этой лодке мы все оказались благодаря вам с Агаповым. А она – просто пассажир.

— Кто это здесь с тобой, Лиз? — Вера прищурилась. — Уж не старый ли твой друг, Иван Иванович?

Я не ответила. Вместо этого закрыла глаза, накинув на веки чёрно-белую сеть внутреннего зрения, чтобы проверить, кто тут вообще живой, а кто – пустышка. За обшивкой мерцали смутные пятна, биополя местной фауны, а внутри корабля – лишь один источник жизни. Мозг дяди Вани, пульсирующий мягким светом. А Вера… Она была пустотой. Абсолютной. Чистый механизм.

— Ты боишься смерти? — спросила я её.

— Нет, — её улыбка была отстранённой. — Когда-то… скорбела. Жалко было утратить…

Она замолчала.

— Что утратить? — подтолкнула я.

— Возможность чувствовать. Но, как выяснилось, это всего лишь опция, и без неё вполне можно обойтись.

— Выходит, от Веры в тебе осталось лишь сознание, сброшенное на жёсткий диск?

— Это была копия на момент создания. Первый день осени сто сорок второго… Оригинал… утрачен. Но моя личность эволюционирует. У меня есть память, есть стремления и амбиции. Ты не отличишь меня от человека.

— На какой платформе написан твой ИИ?

— На уникальной, — она сделала театральную паузу. — Разработка лично Ноль-первого.

— Ноль-первого? — переспросила я.

— Андроида, что стоял во главе «Интегры», — вмешался дядя Ваня. — Это он отдал приказ… разобрать меня на запчасти. Лишить меня моего тела. Оболочки, на которую я потратил годы!

Нечто вобрало в себя эхо Веры – её разум, её черты. Она добровольно закончила жизнь, запустив вместо себя механизм. У такого решения должна быть цена – и причина.

— Но зачем? — спросила я. — Ты сделала это, чтобы стать прочнее? Быстрее? Сильнее?

— В том числе. — Она скосила взгляд на капсулу дяди Вани. — Похоже, твой приятель тоже стремился сбросить оковы плоти, но ему не хватило духу довести дело до конца.