Онлайн книга «Холод на пепелище»
|
— Итерация оставляет незавершённые дела. Они не дают ей покоя. Это всё так. Много можно было сделать, многих можно было спасти… Они возникали перед глазами и исчезали в небытие. Софи, в одиночку вступившая в бой, чтобы дать нам время уйти… Лео, укушенный в ногу живым мертвецом… Рамон, превратившийся в безумное чудовище у меня на руках… Марк, оставшийся в летящем на запад поезде… Элли, сгинувшая в бескрайних топях Каптейна… Это был не список потерь, а список долгов. Невыполненных контрактов с жизнью. — Итерация не сможет продлить каждую иную итерацию, — мерцал голос, констатируя физику этой реальности. Я больше ничего не понимаю… Я лишь знаю, что это – освобождение. Понимание было тюрьмой. Почти физически я чувствую, как распадаюсь на атомы и пересобираюсь вновь. Смерть и рождение стали одним непрерывным процессом. Меня окутало дыхание Вселенной. Я больше не здесь. Теперь я только сейчас. «Здесь» – это место. «Сейчас» – это состояние. Бытие без координат. — Итерация, — прошелестело в вакууме моего сознания, — осуществила сопряжение. Итерация пребывает в сингулярности. Точка нулевого размера и бесконечной плотности. Точка выбора. Точка, где сходятся все её жизни. Итерации предстоит выбрать: Новая Дорога… или Покой. Я не хочу покоя. Покой был бы предательством – всей боли, всей борьбы, всего этого пути. Я не готова… К этому невозможно подготовиться… Признание собственной незавершённости. Человечности. Я хочу быть… Не «жить». Быть. Существовать в активном залоге. Творить. Действовать. Ошибаться. Видения застывшими слепками возникали одно за другим, как археологические артефакты из прошлых пластов существования… … С болот дует шквальный ветер, холодный и пронизывающий, как тысячи иголок. Он завывает, кружит вокруг основательного здания, в котором жилые комнатки жмутся друг к другу, как пчелиные соты. Звонкие детские голоса сливаются в единый хор. В соседнем здании оседает пыль на паркете актового зала, холодеют перекладины гимнастических стенок, пусто в коридорах. Где-то внутри, в бесконечных комнатах, скрываются холодные воспоминания. Ветер снаружи поднимается выше – слышно, как он стучит окнами в больших рамах, таскает мусор, кружит подле стен… Это был не просто интернат, но модель моей души. Заброшенные комнаты детства. Холодные воспоминания и вечный, пронизывающий ветер тоски… Смутный силуэт говорил, глядя в широкое панорамное окно: … — В мозге идёт конкуренция разных автоволн нейроактивности, пока всех не побеждает какая-то одна автоволна – доминанта по Ухтомскому… — Силуэт повернулся ко мне, но лица я не видела. Лишь за фигурой, за толстым слоем стекла, в непомерной дали над горизонтом висел огромный чёрный шар. — Эта доминанта и получает доступ к моторной части коры мозга на исполнение какого-то действия или прекращение действия, либо на бездействие… Силуэт исчез. Лекция о свободе воли, произнесённая на фоне абсолютной несвободы – Чёрного шара. Ирония, понятная только сейчас… … Внизу, под балконом дрожат непогасшие огни города. Люди спешат домой, спешат из дома, курят, спят, поют в душе. В окнах углы обеденных столов, руки, фартуки – мелькают, пока не выключат свет… Жизнь других. Мир, в котором я всегда была наблюдателем, призраком за стеклом. Красивая, недостижимая нормальность… |