Онлайн книга «Холод на пепелище»
|
Уже не чувствуя рук, я сделала усилие и за лямку подтянула к себе задубевший рюкзак. Нужно было в последний раз взглянуть на то, что у меня осталось. На то, ради чего я отдала всё, прошла миллионы километров, из-за чего потеряла друзей и врагов, оставшись в полном одиночестве… Не ради артефакта, но ради понимания. И теперь, на пороге, нужно было проверить, стоило ли оно того… Гаснущее сознание заволакивалось ощущением умиротворения, смешанным лишь с горечью от того, что я не успела вдохнуть жизнь полной грудью. Мне всего лишь хотелось пожить ещё, хотя бы несколько минут… А может, всем умирающим кажется, что они не успели пожить? Универсальный вопрос. И универсальный ответ: да… Обнять любимого человека в смешном синем комбинезоне, который улыбался мне с мятой окровавленной фотографии, глотнуть холодной воды, сделать доброе дело… Так хотелось сделать что-нибудь хорошее… Самые простые, самые невозможные теперь желания, в которых не было величия. Только жизнь. Пальцы в перчатке, скользкие от крови, нашли молнию. Расстегнула. Взяла последнее, что у меня осталось. Желтоватую, холодную пластинку. Потянула на себя. Последний акт воли. Не борьбы, но исследования. Любопытства до самого конца. И мир… перевернулся. Свет. Нестерпимый, всепоглощающий. Он не пришёл – он был, всегда был, и я лишь сейчас это увидела. Звёзды затмились яркой вспышкой солнца, возникшего из ниоткуда. Чуждые растения, цветы и папоротники, безраздельно владевшие этим миром, потянулись ввысь, протягивая к нему все свои отростки, лепестки, ветви, словно воздетые руки. Вся чужая жизнь совершала один и тот же жест. И я, наконец, поняла его смысл – это не мольба, это приветствие. Признание источника… Шорох волн всё нарастал, а в голове шумели, переходя на крик, голоса тысячи глоток. Сама субстанция жизни заговорила на своём языке. Золотой свет растворялся в синей стеклянной темноте разума, а под гудящими веками носился бешеный круговорот цветов. С этой карусели так просто не спрыгнешь… Это не галлюцинация. Это и есть реальность, увиденная без фильтров сознания… Рядом никого не было – лишь я и солнце… Нет, целая дюжина солнц! Они кружились над головой в причудливом хороводе и рассказывали истории всех моих жизней. Тех, которые удалось сохранить подольше. Тех, которые окончились раньше срока. На своём языке, который не дано было понять никому. Но мне – дано, ведь это были мои жизни. На чистом белом полотне они писали мою новую судьбу, стирая из её книги все прошлые и будущие ошибки. Переписывая, не прощая, но пересоздавая. Красная река жизни смывала их, и я осознала, что всё это время была рядом, в одном шаге, взмахе руки. Ключ к этой книге всё это время струился по моим венам, и от того, что я наконец достигла этого понимания – пускай, запоздало – вдруг стало тепло и спокойно. «Красная река» – это не место, а кровь. Жизнь. И ключ – это принятие того, что ты и есть эта река. И твоя боль, и твоя кровь, вытекающая из раны – это и есть тот самый поток, который всё смоет и всё обновит… Окрест разливалась бескрайняя тьма, но это была не тьма отсутствия. Это была тьма потенциала, чистый холст до Большого взрыва. Бестелесной пустотой я растворялась в пространстве, оставляя в чуждом и далёком мире ненужное больше измученное тело. Оно было уже не моим. Оно было сброшенной кожей, пустой оболочкой, оставшейся на берегу Красной Реки. Едва уловимая пульсация неведомого голоса выуживала из небытия тусклые вспышки слов. Голос не извне. Голос из самой ткани этого нового, пустого пространства. Голос процесса. |