Книга Холод на пепелище, страница 208 – Dee Wild

— Да тихо ты, блин! Опрокинешь машину! — он вяло отбрыкивался, но уже с тревогой в глазах – не за глайдер, а за мой рассудок. — Аккуратнее, кофе же!..

Его голос. Живая, раздражённая, невероятно прекрасная обыденность.

Я всё лезла обниматься, трогать его небритое лицо и взъерошивать волосы. Буду трогать… пока не запомню насквозь! Пока это не станет частью клеточной памяти! Живой руки, к которой я так привыкла, которой я когда-то касалась Софи и которой могла бы касаться Марка, больше не было. Но мне было всё равно – потому что у меня было всё остальное…

— Да что с тобой такое?! — воскликнул он вопросом из прошлой жизни, на который у меня есть ответ из будущей.

— Я живая, Марк… Живая! И ты живой!..

— Ну конечно живой! Как иначе-то?

«Как иначе?» Действительно, а как иначе? Я дышала, и он дышал. И этого было достаточно, чтобы поверить.

Выдохнув, окончательно прогоняя фантомную боль от кортика в боку, я огляделась и спросила:

— Какой сейчас год и день?

— Декабрь… Двадцать девятое по Земле, вроде… Ну да.

— А год?

— Сорок четвёртый, — ответил Марк, опасливо глядя на меня.

— Значит, ничего ещё не случилось, — с диким, почти божественным облегчением прошептала я. — Поворачивай! Летим обратно на «Виатор»!

— С чего это вдруг?! Ты что, умом поехала?

— Возможно, — выдохнула я, вспоминая и свою жизнь, ещё не прожитую, и чью-то чужую из далёкого прошлого.

События эти были столь реальны, будто только что произошли. Или ещё не произошли?.. Они были петлёй Мёбиуса из памяти, шрамом на времени. А Марк тем временем непонимающе развёл руками:

— Я пойму, если ты скажешь, что тебе бабки уже не нужны, хотя десять ярдов на дороге не валяются… Но что мы скажем заказчику?

— Марк, слушай меня… — Мой голос сорвался на шёпот, полный такой ледяной серьёзности, что его улыбка мгновенно сползла с лица – шёпот призрака из будущего, знающего цену каждой секунде. — Мы разворачиваемся. Сейчас же. В задницу заказчика, к чёрту деньги, к чёрту этот проклятый артефакт! Скажем, что нам ничего не нужно. Пусть подавятся своими миллиардами, а у нас есть дело поважнее.

— Да ты сбрендила! — воскликнул Марк.

— Хорошо, — шумно выдохнула я. — Мы же особо не спешим, правда? Давай поторчим здесь полчасика, и ты увидишь, что будет.

— И что же?

— Прилетит корабль без опознавательных знаков, высадит робота, а этот самый робот заберёт «Книгу». И наших миллиардов – как не бывало.

— Ты у нас предсказательницей заделалась? — хохотнул он. — Кассандра, я не узнаю тебя в гриме.

Шутка прозвучала, как порез ножа – ведь Кассандра была проклята вещать правду, которой никто не верил. И её пророчества всегда сбывались – ценой катастрофы.

— Если ничего не будет, мы полетим в Музей, — кивнула я, мысленно надеясь, что сошла с ума. Что весь ад, вся боль, все потери были лишь подробным кошмаром – и то, о чём я брежу, не случится. — Если так, я буду молчать. Буду делать всё, что скажешь, но… если я окажусь права, вы будете делать то, что скажу я. Без вопросов. Идёт?

— По рукам, — насмешливо отозвался Марк и протянул большую шершавую ладонь…

* * *

… Одиннадцать дней.

Одиннадцать дней я жила в аду двойного существования. Одна Лиза – та, что здесь, – сидела на койке, насупившись и поджав под себя ноги, и смотрела в иллюминатор на бирюзовый шар Циконии. Её странные «воспоминания» тускнели, расплывались, как кошмар после пробуждения. Может, это и правда был бред? Подробная до чёртиков галлюцинация, полная событий, будто осознанное сновидение. Сон со вкусом крови на языке, оставивший в душе шрамы от потерь, которых не было.