Книга Холод на пепелище, страница 63 – Dee Wild

— Значит, у вас здесь фабрика по производству людей? — спросила я.

— Производственно-исследовательский комплекс, — утвердительно кивнула она. — Полный цикл от проектирования до серии. Людьми, впрочем, их можно назвать с натяжкой. Но всё это… — она обвела рукой пространство вокруг себя, — покроет любую механизацию, как бык овцу.

— И скольких клонов вы уже наклепали?

Я представила себе шеренги совершенно одинаковых людей. Взаимозаменяемых, ведомых заранее настроенной программой. Нажми на кнопку – и конвейер выпустит ещё одного человека без признаков человечности.

— За те полгода, что я тут работаю – порядка ста тысяч единиц одних только гражданских моделей, в том числе с функциями удалённого управления, — ответила София. — В последнее время комплекс работает на военные нужды, так что сейчас на моём участке шесть тысяч сверхсолдат. Обеспечат любую сухопутную операцию.

— Вы тут, значит, решили поиграть в богов? — язвительно уточнила я. — Возомнили себя творцами и делаете людей под любые нужды?

— Мы с тобой, моя дорогая, давно пересекли все черты, за которыми могли прятаться боги, — заметила девушка, и в её голосе прозвучала усталая снисходительность учителя к отстающему ученику. — Насколько этично создавать человека не естественным образом, а искусственным? Будет ли это ещё человек или уже что-то, лишь отдалённо похожее на человека? На эти вопросы пусть отвечают философы будущего, а мы пока займёмся спасением этого самого будущего. Здесь, в настоящем.

— Вы чудовищно много на себя берёте, — прошептала я.

— Прости, я иногда забываю, что ты не помнишь последние годы, — с нотой сочувствия в голосе промолвила София. — А ведь только вчера я тебе об этом рассказывала… Помнишь заразу, которая выкосила Пирос в прошлом году? Не помнишь… Эти безнадёжные идиоты завезли на Землю инфицированных и решили немного улучшить вирус, хотя, казалось бы, куда уже совершенней? — Взгляд её стал отстранённым, отсутствующим. — Не вирус, не бактерия, а неведома зверушка… Заразность кори, летальность – сто процентов, инкубационный период – минуты, и никакого лекарства. А теперь ещё и передаётся воздушно-капельным путём. Беллиссимо. Десять из десяти…

Она произнесла это с такой ледяной, почти эстетической усмешкой, что у меня сжался желудок. В её глазах не было ужаса – лишь холодное восхищение эффективностью машины смерти.

— Они даже научный термин придумали для заражённых, — добавила она. — Ксероантропы. Он, конечно, витал в воздухе. По-гречески «ксерос» – это «сухой», ну а «антропос», собственно – «человек».

Она смотрела на меня, а я пыталась осознать, что мир, который я едва помнила, возможно, уже мёртв. И единственные, кто пытался его спасти – это безумцы, играющие в богов в подземном убежище. Окружающее казалось странной, безумной игрой, и её нельзя было ни остановить, ни покинуть. Или, быть может, это сон, и я сейчас проснусь?

— Появляясь на свет, такой микроорганизм не остановится, пока не сожрёт всё, — продолжала девушка. — Любые меры предосторожности, заборы и инструкции для персонала – лишь временные преграды. Это было понятно с самого начала… Готова поспорить, на Земле теперь творится примерно то, что ты видела на Пиросе год назад. Те, кто успеют перебраться на Каптейн, получат лишь временную передышку…