Онлайн книга «Утесы»
|
Джейн рассудила, что человеку свойственно делать такие отметки. Даже если люди еще живы, им хочется, чтобы будущие поколения их запомнили. О чем-то подобном думали Джейн и Холли, когда в детстве написали на свежезалитом цементном полу подвала свои имена и текущую дату. Это было в доме на две семьи, где они прожили всего год. Они заехали в придорожную лобстерную и поужинали роллами за уличным столиком. Джейн заказала суп из моллюсков. Эллисон взяла у нее ложку и без спросу попробовала. Женевьева заметила: — У меня никогда не было такой близкой подруги. А так хочется. Вам повезло. — Да, – ответила Эллисон. – Кстати, о везении: в этот самый момент я должна вести протокол собрания Комитета по береговой эрозии Авадапквита. Спасибо, что меня от этого избавили. Женевьева спросила, чем занимается комитет, и Эллисон объяснила. Песчаный пляж в южной части города постепенно уходил под воду; местные спорили о причинах и предлагали план действий. Собрания комитета проводились каждый месяц, и всякий раз страсти разгорались нешуточные. — В прилив на пляже по колено воды, – сказала Эллисон. – В полнолуние затапливает половину парковки. Надо действовать быстро. Никто не станет платить тридцать баксов за парковку, чтобы сходить на пляж, где негде даже сесть. Город зарабатывает больше миллиона за лето на одной этой парковке. Джейн с коллегами и друзьями в Кембридже постоянно говорили о глобальном потеплении, но воспринимали его как нечто абстрактное, колоссальное и пугающее. Дэвид однажды заплакал, читая статью в «Атлантик», где говорилось, что численность видов птиц в Северной Америке за последние пятьдесят лет сократилась на три миллиарда. Но, несмотря на его слезы, ни он, ни кто-либо из их знакомых ничего не делали для решения этой проблемы. Только изредка перечисляли пожертвования в фонды. А вот Эллисон задумывалась о климатических изменениях с точки зрения потери дохода от платной парковки. Но Джейн знала, что из всех только она в конце концов начнет действовать и что-то предпримет, пусть даже в своем маленьком уголке мира. После ужина они сели в машину, и Женевьева снова позвонила мужу. Пока они ели, он прислал ей несколько сообщений: в панике спрашивал, как объяснить дорогу к дому завтрашним гостям. Джейн и Эллисон пытались не подслушивать или, по крайней мере, не смеяться. Женевьева терпеливо объясняла. — Могу прислать им ссылку на карту, – сказала она. – Ясно. Что ж, если сигнал пропадет и они заблудятся, они могут отправиться в город и спросить у местных… Это всего пять минут. Да, понимаю. Приедут издалека. Воздушный шарик? На почтовый ящик? – Она сделала глубокий вдох. – Сегодня, наверно, уже не успею. Но завтра утром могу купить, когда поеду за кукурузой и помидорами. Загляну в игрушечный магазин. У них должны быть шарики с гелием. Угу. Люблю тебя. Поцелуй Бенджамина. Этот разговор, должно быть, так утомил Женевьеву, что, повесив трубку, та сразу закрыла глаза и уснула. Вскоре она начала тихо похрапывать. — Скажи мне кто месяц назад, что мы с тобой проведем день в лагере с медиумами, я бы ни за что не поверила, – вполголоса проговорила Эллисон. – А уж если бы мне сказали, что с нами поедет леди-викинг… — Да уж, интересный опыт, – согласилась Джейн. – Знаешь, иногда мне кажется, что Клементина на самом деле говорит с призраками. |