Книга Утесы, страница 130 – Джули Кортни Салливан

Джейн поделилась впечатлениями о выставке в Портлендском историческом обществе и рассказала, что купила несколько книг по культуре и истории коренных американцев и теперь читает их одновременно.

С момента возвращения из Портленда Джейн не могла оторваться от этих книг и даже засиживалась допоздна. Она снова полюбила чтение, свое привычное занятие, которое забросила во время супружеского кризиса. Джейн радовалась, что снова может читать.

— Сейчас заканчиваю интересную книгу по репатриации музейных экспонатов, – сказала она. – «Украденные черепа и пропавшие духи» Чипа Колуэлла.

— Надо запомнить. А что такое репатриация? – спросила Эллисон.

— Возвращение украденных погребальных объектов, священных предметов и частей тел индейским племенам и потомкам.

— Частей тел? – Женевьева, кажется, пришла в ужас.

— А кто их украл? – спросила Эллисон.

— Федеральное правительство, Смитсоновский институт, Гарвард. Все крупные музеи и университеты США и мира, – объяснила Джейн. – В американских музеях хранится двести тысяч останков костей и миллион священных предметов.

— То есть кто-то раскапывал могилы индейцев и похищал тела? – спросила Женевьева.

— Ну да, – ответила Джейн. – Такое происходило сплошь и рядом. Когда пилигримы прибыли к Плимутскому камню^[33], они первым делом наткнулись на странные земляные холмики и из любопытства их раскопали. Позже они записали, что обнаружили в могиле мужчину и ребенка из племени вампаноагов и ушли с этого места, прихватив с собой «множество прелестных вещей». Тем же самым занимался Томас Джефферсон. Он отправлял рабов раскапывать курганы и выставлял останки индейцев и священные артефакты у входа в свою усадьбу Монтичелло.

— Господи, – ахнула Эллисон.

— А иногда, например при нападении на Сэнд-Крик в 1860-х годах, американские солдаты устраивали рассветные облавы на племена шайеннов и арапахо и снимали с индейцев скальпы. Не жалели ни женщин, ни детей. И тут проблема репатриации стоит особенно остро, потому что этих людей даже не хоронили. По поверьям некоторых коренных американских племен, если человек не похоронен, его дух никогда не упокоится. Солдаты отрубали части тел – пальцы рук и ног в основном – и оставляли себе в качестве трофеев. Отрезали половые губы и обтягивали ими седла и шляпы. А скальпы хранили дома и передавали из поколения в поколение.

Колуэлл задавался вопросом: а смогут ли потомки этих людей примириться со зверствами, совершенными против их народа, если кости, скальпы и части тел коренных американцев по сей день хранятся в семьях белых и в частных собраниях по всему миру?

— Господи, – выпалила Женевьева.

Джейн посмотрела в зеркало заднего вида и заметила, что в ее глазах блестели слезы.

Джейн ничего не понимала. Женевьева не заботилась о сохранении исторического облика своего дома, но была одержима его историей. Плакала из-за репатриации индейских останков, но купила индейскую корзину, по сути, у торговца краденым – и Джейн было достаточно погуглить его один раз, чтобы об этом узнать.

Джейн хотелось сказать ей об этом прямо: «Томас Кросби, у которого ты купила корзину, – один из тех людей, о ком я говорю».

Но это прозвучало бы как обвинение. В самой корзинке не было ничего зловещего и подозрительного; подозрительным был лишь человек, продавший ее Женевьеве. Разве можно ее в этом обвинять? Хотя, возможно, да.