Книга Утесы, страница 193 – Джули Кортни Салливан

Два года спустя

Наоми засиделась допоздна в домашнем кабинете, разбирая завалы бумажных и электронных писем, образовавшиеся за время ее отсутствия. Она ездила в свадебное путешествие на Ниагарский водопад.

Час назад прошел сильный дождь, и жара спала. Подул ветер, на окнах дребезжали жалюзи. Наоми нравился этот звук. Джерри на заднем дворе жарил лосося и кукурузу на гриле. Запахи просачивались в дом. У Наоми потекли слюнки.

Она взяла коричневый бумажный конверт, увидела в верхнем левому углу знакомый адрес кузины Барбары, и ей стало любопытно. Наоми отодвинула в сторону остальные бумаги. В конверте лежала грубо нарисованная карта – копия карандашного рисунка. Она изображала береговую линию с естественным выступом в середине, торчавшим, как нос на лице в профиль. Нос указывал на маленький неровный кружок – остров.

Символы на карте были Наоми знакомы. Стрелочки указывали на восток. Солнце с семью подчеркиваниями означало количество дней, проведенных в этом месте: семь. Вверху было напечатано слово: Савадапскви. Под ним Барбара приклеила несколько розовых листочков с клеевым краем и написала записку:

Отправитель утверждает, что это копия берестяной карты, которая хранилась в его семье несколько веков и в итоге была утеряна. Он не знает, где находится это место; возможно, его никогда не существовало. Этот человек канадец, абенаки из Оданака, но он считает, что его предки родом из Южного Мэна (поймешь из документов). Или северного Нью-Гемпшира. Насколько я знаю, города с таким названием в Мэне и Нью-Гемпшире нашего времени нет.

Савадапскви. Название показалось Наоми знакомым, но где она его слышала?

Она погуглила «Савадапскви, Мэн». И ничего не нашла.

«Савадапскви, Нью-Гемпшир». Тоже ничего.

На дне конверта обнаружилась маленькая плоская картонная коробочка для украшений. Наоми приподняла крышку и заглянула внутрь. На лоскуте хлопка лежали две полированные фиолетовые раковины моллюсков. В каждой была просверлена аккуратная круглая дырочка. На сложенном листке в линейку, похожем на записку, которыми они с девчонками обменивались в школе, Барбара написала: «С наилучшими пожеланиями невесте и жениху».

Наоми улыбнулась. Она была тронута. Неловко было получать подарки к третьему по счету бракосочетанию, но она пыталась бороться со своей реакцией. Наоми стала старше и мудрее. Верила: этот брак сложится. Кажется, что все молодожены так считают, но нет: в первые два раза в глубине души она знала, что это ненадолго. Наоми понимала это, даже когда шла к алтарю.

Как бы то ни было, она была благодарна кузине за поздравления. Она любила Барбару.

Они приходились друг другу троюродными сестрами и встречались всего несколько раз в жизни, но год назад начали вместе работать и с тех пор постоянно переписывались и созванивались пару раз в месяц.

Их матери, двоюродные сестры, росли вместе на Индейском острове. В конце 1940-х годов мать Барбары вышла замуж за белого; по законам того времени ей пришлось отказаться от гражданства пенобскотов, и ее будущие дети тоже лишились гражданства племени. Мать Барбары переехала в Калифорнию: муж был военным, и его направили туда. С тех пор эта ветвь семьи жила на западе.

Барбара рассказывала Наоми: в ее детстве в их доме не было ничего, что указывало бы на принадлежность матери к пенобскотам. Когда мать спрашивали: «У вас такая экзотическая внешность, откуда вы?» – она отвечала: «Из Мэна». (Наоми всегда казалось, что это очень хороший ответ на такой глупый вопрос.)