Книга Утесы, страница 195 – Джули Кортни Салливан

Сначала Наоми с осторожностью отнеслась к предложению кузины. Она привыкла работать одна. Но Барбара всю жизнь трудилась в библиотеке и недавно вышла на пенсию. Ее опыт очень пригодился. Кузина могла найти кого угодно и что угодно. Быстро училась и, в отличие от Наоми, умела общаться в соцсетях. Там она находила истории и соединяла ниточки, которые Наоми никогда бы в голову не пришло соединить.

Можно было сколько угодно ругать интернет, но в данном случае он сотворил чудо. Соединил двух людей, которые иначе не нашли бы друг друга. Сколько времени удалось бы сэкономить, если бы тридцать лет назад, когда Наоми только начинала свою работу, интернет существовал!

Когда Наоми было двадцать два года, подруга, работавшая в совете племени, устроила ее в местную администрацию. Наоми стала секретарем вождя племени. Ее рабочий телефон значился во всех печатных изданиях о племени пенобскотов и в телефонном справочнике. Кто ей только не звонил. Люди просили номера сантехников и адвокатов по производственным травмам, умоляли вразумить их сыновей-подростков, которые прогуливали школу. Жаловались на соседский бамбук, проросший во двор, переживали из-за тощего бездомного кота, разгуливающего по району. Четырем старушкам было просто одиноко, они звонили поболтать.

Наоми выросла в доме в пятнадцати километрах к востоку от реки Пенобскот. Дом стоял не в самой резервации, а рядом. Но по работе она познакомилась со всеми жителями резервации.

Наоми проработала секретарем два года; поняв, что хочет двигаться дальше, она задумала уволиться и подать заявку в «Учителя для Америки»^[47], потому что не знала, чем еще заняться. Но однажды у нее на столе оказался конверт. В нем лежали старые черно-белые фотографии людей в головных уборах из индюшачьих перьев. Индейцы стояли бок о бок и смотрели в объектив.

В приложенной записке говорилось, что некий Трип Бейкер обнаружил эти фотографии, убираясь на чердаке недавно умершего деда. Дед был профессором антропологии и фотографом-любителем. Должно быть, он побывал в резервации в 1920-е или 1930-е годы. На обороте фотографии имелась надпись от руки: «Индейцы племени пенобскот в традиционных костюмах».

Внук профессора написал, что недавно посмотрел фильм Кевина Костнера «Танцы с волками», и тот глубоко его тронул. Он решил, что не имеет права владеть этими фотографиями, и посчитал своим долгом вернуть их племени.

— Молодец, Трип, – сказала Наоми вслух. – Держи печеньку.

Но уже тогда у нее возникло чувство, что она наткнулась на что-то важное, что эти фотографии попали к ней неспроста.

Наоми получила ответы, показав снимки нескольким старейшинам. Один из них узнал на фото двух братьев своего деда. Личности других людей на фотографии тоже скоро установили.

До 1960-х годов ни у кого в племени не было фотооборудования. Все фотографии до этого периода были сделаны чужаками. Эти люди хранили их и выставляли, но не догадывались, что за люди на них изображены и какие истории кроются за каждым из этих лиц. Снимки полностью лишили контекста и превратили в символ, идею об экзотическом диком племени. То же касалось аудиозаписей. Язык пенобскотов, их песни, описание обычаев – белые делали эти записи и увозили с собой, а люди, для которых записи действительно что-то значили, оставались ни с чем.