Книга Утесы, страница 3 – Джули Кортни Салливан

Семинар, который выбрала Джейн, назывался «Первые женщины в литературе». Его вела профессорша, дама лет шестидесяти пяти с короткой стрижкой. На первом занятии она написала на доске: «Большинство имен со временем никто не вспомнит». Преподаватель назвала имена писательниц шестнадцатого века, которые уже тогда записывали истории своей жизни, хотя для женщины того времени занятие литературой считалось неприемлемым. Но именно благодаря записям их имена остались в веках. Джейн очень понравилась эта мысль. Она глотала стихи Люси Кавендиш и дневники Анны Клиффорд, в которых та детально описывала все подробности своего существования.

На четвертой неделе занятий в среду вечером разразилась гроза. Джейн любила гром и молнию. Она забралась под одеяло в кровати, читала до полуночи и слушала дождь. Она была счастлива. Дважды отключали электричество, но через минуту включали.

Наутро по пути к автобусной остановке Джейн увидела несколько упавших деревьев – жертв стихии, что разбушевалась ночью. Но над головой сияло голубое небо, грозы словно и не бывало.

Она приехала в колледж раньше времени и возле аудитории случайно подслушала, как ее профессорша с кем-то разговаривала.

— Одна ученица, Джейн, умнее и любознательнее многих моих второкурсников и третьекурсников, – сказала преподаватель. – Видела бы ты, какие эти дети умные. Я так рада, что согласилась вести этот курс. Цель программы – показать мотивированным детям из неблагополучных семей, что такое колледж, чтобы они стали первыми в своем роду с высшим образованием. Мы помогаем разорвать порочный круг.

Джейн ничего об этом не знала. Ей захотелось возразить, сказать профессорше, что та ошибается, потребовать объяснить, в чем, по их мнению, заключается неблагополучие ее семьи. Но она понимала. Ее воспитывала пьющая безработная мать-одиночка. Старшая сестра Джейн оказалась в заголовках новостей, когда напилась с какими-то ребятами и угнала лодку, а проснувшись на следующий день в камере, утверждала, что ничего не помнит.

Джейн думала, что, попав в летнюю программу, доказала матери и сестре, что она другая. Теперь же она уяснила, что все наоборот: ее происхождение сыграло решающую роль, и так будет всегда.

В тот день в автобусе Джейн не читала, а просто смотрела в окно. Хуже всего было понимать, что мать знала, почему ее выбрали. Поэтому и не сказала про письмо. Джейн устыдилась, ведь выходит, из-за нее мать ткнули носом в собственные изъяны. С другой стороны, она злилась на мать за ее никчемность.

Придя домой, Джейн плакала в ду́ше, пока не истратила горячую воду. Потом переоделась в рабочую форму – светло-коричневые брюки и белую рубашку на пуговицах – и явилась на причал без опозданий, за пять минут до закатной прогулки в семь ноль-ноль. Как ни в чем не бывало улыбнулась Эйбу, хозяину катера.

Два предыдущих лета Джейн работала на дневных прогулках; ее клиентами были в основном родители, нагруженные колясками, солнцезащитным кремом и бумажными стаканчиками с кофе. Джейн помогала им вместе с восторженными малышами подняться на борт и четыре раза в день жизнерадостно повторяла один и тот же набор фактов в шипящий проводной микрофон, каждый раз вызывая одну и ту же реакцию.

Джейн говорила: «Пешеходный мостик Авадапквита – единственный в своем роде во всех Соединенных Штатах». Пассажиры переглядывались, кивали и отвечали: «Хм, любопытно».