Книга Хеллоу, Альбион!, страница 114 – Алексей Хренов

Голос был неуверенный, сомневающийся, как у человека, который боится поверить своей удаче.

— Мне кажется, сэр… дымы… и, может быть, корабли, сэр, на горизонте…

— Если тебе, салага, кажется — надо сплюнуть через плечо и постучать себя по лбу — единственная деревянная деталь нашего самолёта, — буркнул Граббс.

— Граббс, заткнись. — Лёха был лаконичен.

— Нет, сэр! То есть да, сэр! — голос Хиггинса сорвался на фальцет. — Точно! Корабли! И много!

Следующие десять минут были очень напряжёнными в жизни стрелка. Граббс, который ещё секунду назад был готов проложить курс на базу, теперь изгалялся и сыпал в эфир подколками и сравнениями.

— Граббс, захлопни хлеборезку, — Лёха не был склонен слушать всякую хрено… странности разные, в общем, не собирался он слушать.

И Граббс вдруг замолчал. Он смотрел на горизонт, где из утренней дымки проступали мачты, трубы, корпуса — всё больше, всё отчётливее, всё страшнее и величественнее. Итальянский флот был здесь, почти весь, и перед ними.

— Ну вот, я же говорил, что мы найдём этих недостойных потомков римлян! — проворчал Граббс в эфир голосом Карлсона.

Горизонт тем временем перестал быть просто линией. На нём проступили силуэты — сначала смутные, затем всё отчётливее. Башни, трубы, корпуса. Не одиночные — целая труппа бродячего цирка.

Итальянский флот нашёлся.

— Хиггинс, радио на базу. Обнаружили эскадру противника, квадрат тридцать семь семнадцать, курс на северо-запад.

Хиггинс настроил волну и отстучал радиограмму.

Ответ пришёл минут через десять. Короткий, сухой, как глоток пустынного ветра, и совершенно не порадовал наших товарищей.

— «Валрус» 23−03. Мальте. Сообщите остаток топлива. Оставаться в видимости эскадры. Отслеживать и передавать любые изменения курса. Обеспечить атаку.

В кабине повисла тишина. Её нарушил Граббс.

— Пошли они в задницу считать наши остатки! Мы и так станем самой медленной целью для итальянской авиации, — сказал он тоном, в котором яд смешивался с обречённостью. — Кокс, тебе понравится у макаронников в концлагере, если выплывешь, и тебя выловят, и ты не успеешь порадовать акул на завтраке.

— Опять же, научишься делать правильную пиццу. Будешь вспоминать меня добрым словом, когда они тебя заставят раскатывать тесто.

09 июля 1940 года. Ионическое море между Калабрией, Италия, Мальтой и Грецией.

А в некотором количестве миль от них адмирал Каннингем, получив радиограмму, стоял на мостике, задумчиво глядя в серо-голубую даль, и решал в уме почти математическую задачу.

Судя по докладу этого нежданного «Валруса», до противника было миль восемьдесят. Его линкор «Ворспайт» разрезал воды Ионического моря на двадцати трёх узлах, а «Малайя» и «Ройял Соверен» могли дать только двадцать… и то вряд ли надолго.

Лишних слов он не любил — ни на берегу, ни тем более на мостике.

А за линией горизонта пряталась настоящая работа, ради которой флот и выводят в море.

— Штурман, курс — квадрат тридцать семь семнадцать.

Он сделал короткую паузу, как будто примеряя расстояние до цели, и решил рискнуть:

— По эскадре — самый полный вперёд. Передать на «Малайю» и «Ройял Соверен» — догонять по мере возможностей. «Иглу» — поднять торпедоносцы.

Флажный сигнал взвился вверх, радисты отстучали, машины внизу отозвались глухим, уверенным рыком, и тяжёлые корабли, словно нехотя, но без всяких сомнений, начали набирать ход.