Книга Хеллоу, Альбион!, страница 123 – Алексей Хренов

Сначала осторожно потянул, будто проверяя, есть ли там вообще жизнь, затем сильнее, уже с интересом и азартом, а потом и вовсе дёрнул от души, вкладывая в это движение всю накопившуюся за день скуку, злость на безветрие и общее недовольство судьбой. Колокольчик на удочке сначала звякнул коротко и как будто неуверенно, но затем разошёлся и зазвенел уже по-настоящему — звонко, настойчиво, с тем самым обнадёживающим звуком, который для голодного экипажа звучит почти как приглашение к ужину.

Не просто звякнул, а зазвучал, как колокол надежды.

Хиггинс подскочил мгновенно, ухмыльнулся и рванул в нос лодки.

— Граббс! Клюёт! Граббс! Вставай!

С носа донёсся характерный звук пробуждения человека, который не собирался просыпаться.

Граббс вскочил, протёр глаза, ничего толком не понимая, но уже чувствуя, что происходит что-то исключительно важное, и рванул к удочке.

— Тунец! — заорал он, хватаясь за леску. — Огромный! Смотри, как водит!

Он начал тянуть, упираясь ногами, выгибаясь, сопя, ругаясь и вкладывая в это дело всю накопившуюся за день энергию. Леска шла тяжело, сопротивляясь, уходя в сторону, под лодку.

Потому что Кокс, сидя за бортом, честно работал второй стороной этого противостояния.

— Под лодку уходит, гад! — орал Граббс. — Хиггинс! Весло тащи! Я его подведу — и бей по голове, а то уйдёт!

Хиггинс уже сгибался пополам от смеха, но всё-таки потянулся за веслом, потому что ситуация явно выходила за рамки обычной рыбалки.

И в этот момент из-за борта, на фоне закатного солнца, медленно, театрально, с достоинством, которое трудно было не оценить, поднялась фигура.

— Я тунец… — утробно прогудел Кокс. — Я говорящий тунец…

Наступила пауза.

Граббс замер.

Его лицо за секунду прошло все стадии осмысления происходящего — от недоумения до глубокой личной обиды.

Он побледнел. Потом покраснел.

Потом, не говоря ни слова, вырвал у Хиггинса весло и с чувством, без суеты, приложил «тунца» по голове.

Минут через двадцать море снова стало мирным.

Граббс сидел мрачный, обиженный и принципиально молчал. Хиггинс время от времени начинал хрюкать от смеха и тут же пытался сделать вид, что это не он. Кокс лежал на спине и осторожно ощупывал здоровенную шишку на лбу.

— Ну что, придурки, развлеклись на славу, — произнёс он, слегка морщась.

И в этот момент тихо звякнул колокольчик.

— Кокс! — пробурчал Граббс, не поворачивая головы. — Иди в ж…у со своими шуточками!

— Почему? — искренне удивился Лёха, даже не поднимаясь с другой стороны.

Граббс медленно перевёл взгляд на удочку.

Потом на Кокса.

Потом снова на удочку.

— А там тогда кто? — спросил он с тем выражением, с каким обычно задают вопросы, на которые не получается найти ответ.

— Тунец, — спокойно улыбнулся Лёха.

Граббс сорвался с места.

Удочка выгнулась дугой, леска натянулась, вода за бортом закипела.

Началась настоящая борьба.

На этот раз — без шуток.

Несколько очень напряжённых минут Граббс тянул, упирался, сопел и ругался, пока наконец не подтянул добычу к корме. Лёха перегнулся через борт, ухватил рыбину за жабры и с усилием втащил на палубу здоровенного тунца.

— Больше метра! — в восторге проорал любитель рыбной диеты. — Метра два! А вообще почти два с половиной.

— Ну, может, метр с небольшим, не больше, — критически оценил Кокс успехи новоявленного рыболова.