Книга Хеллоу, Альбион!, страница 61 – Алексей Хренов

Он прищурился и посмотрел на берег.

— Что это за толстый хрен? — спросил он.

Толстый человек как раз сделал особенно энергичный прыжок на гальке, поскользнулся, не удержался на ногах и сел на задницу. Через секунду он уже вскочил и снова начал что-то возбуждённо объяснять оператору, размахивая руками в сторону торчащего из воды самолёта.

Граббс некоторое время изучал эту картину, потом лениво выдохнул дым и пожал плечами.

— Понятия не имею, — сказал он. — Но, похоже, ему всё нравится.

Тем временем человек на берегу окончательно вошёл в раж.

— Снимайте! — кричал он, размахивая руками. — Ради бога, снимайте, не останавливайтесь!

Толстый человек вдруг остановился, прищурился, закрыл один глаз и поднял руки, сложив пальцы прямоугольником.

Некоторое время он молча смотрел на торчащий из воды самолёт через эту воображаемую рамку.

Потом резко обернулся к оператору.

— Нет, нет, нет! Камеру чуть левее! Чтобы солнце било вот отсюда! И вода вокруг них… понимаете? Чтобы они выглядели как герои, только что вынырнувшие с поля боя!

Он снова посмотрел через сложенные пальцы.

— Великолепно… абсолютно великолепно.

И, уже почти сияя, добавил:

— Фантастично! Это будет второй «Оскар», я вам говорю!

Лёха ещё раз посмотрел на берег, потом медленно перевёл взгляд на Граббса.

— Граббс…

— Ну?

— Как ты думаешь… — сказал Лёха, — нам уже можно вылезать? Мы же настоящие киногерои?

Граббс снова выпустил дым и спокойно посмотрел на камеру, которая продолжала стрекотать, на прыгающего по пляжу человека и на толпу, с интересом наблюдавшую за происходящим.

— Да куда уже спешить, — сказал он наконец.

Крупный человек в тёмном костюме, с круглым лицом и внимательным, почти научным выражением лица, бросил всё и побежал, шлёпая ногами по воде, к торчащей из воды лодке.

— Простите, я Альфред Хичкок, — сказал он, обращаясь к Лёхе. — А что именно вы здесь делаете?

Лёха посмотрел на него, как на полного мудака.

— Видите, вон пропеллер — это такой большой вентилятор, установленный позади кабины, чтобы пилоту не было жарко. И когда он останавливается, мы сразу сильно потеем. Вот принимаем водные процедуры, — адреналиновая накачка отхлынула, и Лёха заржал во всю силу молодых лёгких.

Петти-офицер Граббс, не вынимая сигары изо рта, лениво помахал крупному человеку рукой и тоже заржал в ответ.

— Присоединяйтесь. Вода — сказка!

* * *

«Оскар» же пролетел мимо, и со свистом. Он не смог простить себе до конца жизни, что не оставил эту волшебную плёнку. Британская военная цензура без колебаний её изъяла, решив, что лётчики Королевского флота — герои и не должны появляться на экране по шею в воде, ржущими, с сигарами в зубах и утонувшим самолётом у самого пляжа. Катушку аккуратно упаковали, поставили штамп и унесли навсегда.

22 июня 1940 года. Аэродром Шорэм, побережье Ла-Манша, недалеко от Брайтона, Англия.

В углу комнаты негромко трещал радиоприёмник. Лёха, Граббс и Хиггинс — их третий член экипажа, настоящий мальчишка девятнадцати лет, ставший стрелком-радистом, — вместе с ещё несколькими лётчиками развалились в небольшом домике на краю аэродрома Шорэм под Брайтоном.

Лёха, конечно, не удержался и первым делом объяснил британцам, что им нужно к логопеду, раз у них с произношением нелады и они не выговаривают все буквы. Место называлось Shoreham и, если верить написанию, упорно превращалось в прибрежную ветчину.