Книга Хеллоу, Альбион!, страница 94 – Алексей Хренов

— Внимание! Нервный срыв после боя! — громко проорал старший медбрат. — Боевая истерика! Контузия духа!

Граббсу ловко засунули в рот деревянную палку — чтобы не прикусил язык, — и здоровенные санитары примотали его к носилкам, вся конструкция замерла в ожидании дальнейших распоряжений.

— Что, Граббс! — Лёха подошёл поближе, с некоторым даже добродушным злорадством поглядывая на своего штурмана. — Попался! Будешь теперь матом ругаться⁈

Медики немного вытащили палку, давая волю языку. Граббс, несломленный духом, глубоко вздохнул и с чувством, достойным лучшего применения, изложил своё профессиональное мнение о присутствующих, их родственниках, будущем потомстве и о том, что все они, включая Кокса, заблуждаются на свой счёт в самых интимных подробностях.

— Тащите его! — махнул рукой Лёха и подмигнул старшему из санитарной команды, едва сдерживая улыбку. — Думаю, ведёрная клизма будет полезна от такого опасного заболевания.

Старший санитар, здоровенный детина с лицом ребёнка, у которого отобрали конфету и давно не смеющегося в цирке, прогудел в ответ:

— Обижаете, сэр! Тут меньше чем тремя вёдрами не обойтись. Нет. Никак не обойтись! Заразный больно! Надо вычистить всё до блеска.

Граббс, несмотря на возмущённое мычание, отправился навстречу трём вёдрам и собственной репутации в недра авианосца.

Лёхе и мальчишке-стрелку помогли отчиститься от крови, масла, морской соли и прочих излишков такой опасной профессии.

Хиггинс задумался и, стесняясь, спросил:

— А Граббс… ему там же больно будет?

— Граббс переживёт, — сделал страшные глаза Лёха. — Три ведра — это не смертельно. Хотя, наверное, очень обидно. Ладно, шучу, пошли спасать нашего штурмана.

Минут через десять, пообщавшись с медиками, они получили злого, как тёща после одинокого дачного сезона, Граббса и горсть круглых плоских таблеток в ладонь — аккуратные такие шайбы с риской посередине. Вид у них был вполне невинный, но стоило одну раскусить, как лицо само собой теряло благообразие — кислятина била в нёбо так, будто кто-то выжал лимон прямо в душу. Аскорбиновая кислота. Без сахара.

Лёха покосился на штурмана, хмыкнул и заметил:

— Граббс! Ты выглядишь чертовски плохо, — участливо произнёс наш герой, — как использованный французский презерватив. Выпей.

Он протянул фляжку, Граббс сделал приличный глоток.

— Держи, симулянт, концентрированный лимон в таблетках. Чтоб сразу проняло и до задницы, осознаешь, глядишь, что жизнь не сахар. — Лёха протянул горсть аскорбинок штурману.

— Недождётесь! Предатели! — Граббс машинально взял протянутые таблетки. Он вышел из медпункта слегка задумчивым, но не сломленным морально.

Затем, сопровождаемые матросом с авианосца, Лёха, Граббс и Хиггинс добрались до столовой.

Настоящий, флотский ром разливали из большой бадьи с надписью «The King God Bless Him» — «Боже, храни короля… а нас — ром».

Где-то рядом уже прозвучало короткое, обязательное — за короля. Хиггинс смотрел на свою кружку с таким благоговением, будто ему вручили орден.

— За тех, кто в небе, — крикнул лётчик с «авоськи» за соседним столиком.

Лёха кивнул, поднимая кружку.

— И за тех, кого вытащили, — добавил Граббс.

— И за три ведра, — хихикнул Хиггинс.

Граббс посмотрел на него с непередаваемой вселенской любовью.