Книга Оревуар, Париж!, страница 99 – Алексей Хренов

Фукс достал из внутреннего кармана открытку, подсветил её фонарём и сравнил.

— Оно? — он поднял глаза на Лёху и затем утвердительно кивнул: — Оно.

Следом он медленно достал из кармана удостоверение:

— Секретная служба Его Величества. Лейтенант Фукс-третий. Немцы охотятся за картиной, послали целую группу. Трое.

Он поднял глаза на Лёху.

— А я один. И, как видите, не в лучшей форме.

— Это мягко сказано, — заметил Лёха, оценивая повязку. — Вы сейчас скачете примерно как раненая в задницу корова на льду.

Фукс стоически проигнорировал сравнение.

— Ты же лётчик? Воюешь с нацистами?

— В меру сил, — пожал плечами Лёха. — Вообще-то я тут временно.

— У меня задание. Нужно спасти картину и вывезти её отсюда. Помоги задержать их минут на десять. Стреляй, пока есть патроны, а потом беги к выходу.

Лёха скептически посмотрел на тёмный коридор.

— Да, да. Я вас услышал. Совместный труд для вашей пользы, он объединяет.

Фукс полез во внутренний карман кителя и вытащил плотную пачку купюр.

— Вот деньги, чтобы ты мог исчезнуть из Парижа и перебраться через канал, — тихо сказал он. — Здесь тысяча фунтов.

Лёха прикинул. В пересчёте на франки — около ста восьмидесяти тысяч. Шесть новеньких «Ситроенов» или восемь-десять годовых зарплат приличного инженера. Не вилла на набережной Ниццы, конечно, но домик в пригородах Лазурного побережья — вполне. Или возможность ещё пару раз позволить себе крупно ошибиться в жизни.

Фукс сунул деньги ему в руку.

Лёха взвесил пачку, сунул её во внутренний карман комбинезона.

— Хорошо живёт Роял Нэви. Главное убедительно, лейтенант.

Фукс осторожно закрыл ящик, проверил повязку и попытался встать. Нога предательски дрогнула, но он удержал равновесие.

— Пять минут и сматывайся, — сказал он.

Фукс ковыляя, растворился в темноте коридора, аккуратно таща ящик.

— Пять минут — это вечность, — спокойно ответил Лёха и стал пробираться в другую сторону темноты коридора. — За это время можно успеть стать героем или покойником. А у меня там ещё смотритель и мальчишка.

Конец мая 1940 года. Подвалы Лувра, центр Парижа.

Пока Рот методично стрелял в любое подозрительное движение позади них, словно пытался перебить всех призраков французской истории разом, за поворотом, метров через тридцать, Мюллер вдруг завопил так, будто нашёл клад.

— Сюда! Оно тут!

Крюгер рванул вперёд, как спринтер на стометровке. В пляшущем свете фонаря из ящика глянула улыбка — спокойная, чуть насмешливая, сводящая людей с ума уже несколько столетий подряд. Даже в полутёмном подвале она выглядела так, будто знала что-то о каждом из них.

— А где этот полудохлый дед? — спросил Мюллер.

— Был с вами! — крикнул Рот, продолжая целиться в темноту, которая пока перестала стрелять в ответ.

— Хрен с ним. Уходим! Быстрее! — огрызнулся Крюгер.

Они быстрым шагом, пригибаясь, двинулись по коридору.

Навстречу мелькнула тень.

Рот дал короткую очередь. Каменные своды отозвались гулом. В ответ снова бабахнул выстрел.

В небольшой нише Лёха, прижавшись спиной к холодному камню, выстрелил в темноту несколько раз, полагаясь больше на звук, чем на точность. В ответ темнота разорвалась целой серией очередей.

— Суки! Откуда у вас столько патронов? — прошипел он.

Револьвер дал осечку. Он нажал на курок снова — пуля ушла в сторону противника. Ещё раз.