Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 113 – Алексей Хренов

В рации прорезался голос капитана Монрэса, командира «Ла Файет», ровный и бодрый:

— Внимание. Атакуем пикировщиков. Союзники займутся истребителями.

— Я бы не был так оптимистичен, — подумал Лёха, болтаясь в конце строя, который уже рванул в лобовую атаку на «Юнкерсы», и понимая, что у союзников, как всегда, свои планы на жизнь и чужую ответственность.

14 мая 1940 года. Небо над Седаном, регион Арденны, Франция.

Лёха поднял взгляд и крутил головой, машинально делая то, к чему его приучила уже третья по счёту война, — инстинктивно искал самолёты противника. И, к сожалению, искать ему их пришлось недолго.

С востока, примерно на пяти тысячах метров, шла целая стая «сто девятых». Не пара, не звено и даже не наглая восьмёрка, а именно стая — плотная, уверенная в себе и явно настроенная употребить самолёты союзников на завтрак.

Он на секунду задержал взгляд, попытался пересчитать силуэты, сбился, бросил это гиблое дело и невольно скривился от происходящего.

— Господи, — мелькнуло в голове, — да тут сейчас такое начнётся, настоящая мясорубка.

И, словно в подтверждение этой мысли, небо впереди перестало быть просто небом и начало стремительно превращаться в рабочее пространство для очень большого количества людей с крайне несовпадающими интересами.

Плотный строй британских истребителей мелькнул над их «Девуатинами» и «Кертисами».

— Повезло, что не посбивали нас, вместо бюргеров, — мелькнуло в голове попаданца.

Английские «Харрикейны» шли плотно, крыло к крылу, показательно и красиво — именно так, как они красовались на параде и как он потом их выдрал на спор. Выигрыш бриты, кстати или некстати, так и зажали, подумал Лёха.

— Придурки спесивые, как вы маневрировать будете! — крикнул он вслед торжественно удаляющимся британцам.

Четыре «Девуатина» и семь «Кертисов» пошли вниз не сразу, а с тем коротким колебанием, которое бывает перед прыжком, когда уже решено, но тело ещё проверяет, не передумала ли голова.

«Девуатины» пикировали быстрее и резче их тупорылых «Кертисов» и значительно унеслись вперёд. Лёха не разделял идею командира эскадрильи, искренне считая, что надо было оставить эту четвёрку прикрытия наверху.

Но кто бы из приличных людей стал слушать австралийского «скотовода»!

«Юнкерсы» выросли в прицелах. Один из них как раз выходил из пикирования, ещё инертный и тяжёлый.

«Кертисы» же отстали и вытянулись в длинную, кривую сосиску зелёных машин, что скользила вниз словно с горки, сильно разорвав строй.

Очереди вспороли воздух впереди внизу. Один за другим французы поочерёдно заходили на «Юнкерс», только что вывалившийся из своего пике. Немец пытался уйти, тяжело ворочая крыльями, стрелок заливался длинными очередями, но каждый новый заход французов будто прибивал его к воздуху: очередь, резкий отворот — и следующий «Девуатин» уже занимал место предыдущего, не давая противнику ни секунды передышки.

«Штука» начинала дымить и терять высоту — сперва неловко, рыская, потом всё более заметно. Чёрный крест на крыле метался в поле зрения, мотор неровно дымил.

Машина упиралась, цеплялась за воздух, но методичность атак делала своё дело: каждый проход добавлял ещё граммы усталости металлу, ещё каплю безысходности пилоту. В какой-то момент «Юнкерс» сорвался и теперь скользил вниз всё круче и круче, пока падение не стало неизбежным.