Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 24 – Алексей Хренов

Парень осел на колени скорее от неожиданности, чем от боли, выдохнул что-то бесформенное и завалился на брусчатку. Лёха подхватил его за ноги, оттащил в темень между ящиками, проверил пульс — жив. Вытащив содержимое сумки и распихав его по карманам, он аккуратно сложил сумку и сунул её курьеру под голову, как подушку для временно выбывших.

После чего исчез за углом, как исчезают тени, которым пообещали яркое солнце.

Однако, пройдя буквально два квартала, наш прохиндей был остановлен резким, как выстрел, свистком. Справа к нему спешил типичный местный страж порядка — высокий, округлый в плечах и животе, весь как бы собранный из служебного усердия и прекрасного обеда. На голове сияла — нелепая шишкообразная каска, словно доставшаяся ему в качестве циркового реквизита от лондонских коллег. В его руке вертелась дубинка, которой он размахивал так, будто собирался дирижировать симфонию под названием «Куда, паршивец?».

Лёха, не сомневаясь ни секунды, развернулся и припустил что было сил. Гавнодавы на ногах тянули его назад, как два здоровенных якоря, и прибавить скорости никак не выходило. За спиной росли разъярённые вопли и периодически слышался звенящий свист, от которого казалось, в воздухе разливается азарт погони.

«Придурок! Так он сейчас весь квартал перебудит, — подумал Лёха, — и тогда меня толпой заловят».

Он резко свернул за угол — так резко, что собственная тень проскользила вперед и только потом, опомнившись, соединилась с хозяином. И когда разъярённый полисмен, с открытым ртом и свистком наперевес, пролетел мимо него, Лёха, собрав в кулак честную злобу трудящихся, отоварил своей палкой стража по шишкообразному шлему. А потом, для надёжности и из уважения к ремеслу, ещё разочек. И ещё разочек.

Полицейский закачался и рухнул на землю. Изо рта торчал шнурок от свистка, предательски темнеющий на утреннем воздухе.

— Проглотил, придурок! — заметил Лёха деловито. — Будем надеяться, не подавится.

Полисмен заворочался, что-то глухо и крайне нечленораздельно бормоча.

— Что-то у тебя, товарищ Кокс, входит в дурную привычку бить людей палкой по голове, — заметил внутренний голос, что обычно появляется после отвратительного развития очередного блудняка и никогда — до.

Лёха вздохнул, будто соглашаясь с упрёком небесной канцелярии.

— Ничего не поделаешь, — ответил он ей мысленно. — Вино, карты и бабы, а теперь ещё и полисмэны — неприменно доведут до цугундера!

И Лёха, не испытывая педагогического интереса к дальнейшей фонетике местного стража порядка, вновь рванул вперёд, прижимаясь к тени домов и мысленно призывая удачу:

«Только не сегодня — без свидетелей и стимуляции палками по ребрам сочинения на тему — как я провел эту ночь».

В своей норе он пересчитал добычу и обескураженно хмыкнул. Двенадцать фунтов десять шиллингов. Очень прилично, но небогато. К Союзу ближе он не стал.

Если и была в этой авантюре мораль, то самая простая: экспроприация бывает тихой, быстрой и аккуратной, но удача — существо капризное и крайне несговорчивое.

Конец января 1939 года. Каморка «Папы Крало» в дешевом районе Сиднея, Австралия.

Вооружившись огрызком карандаша, обрывком бумаги и крайне приблизительными данными, Лёха сел подсчитывать примерную стоимость доставки собственной тушки в столь нежно любимый и желанный им Союз. Цифры выходили кривые, но понимание их порядка было ясным, как стакан мутной воды в австралийской пустыне.